Флинт Киборд - Рианнон

Обе горячо закивали.

— Да!

— Угу…

— Но… э-э… мы мобики не взяли.

Инспектор улыбнулся.

— Не-ет, мои ключи — человеческие. Их можно на бумаге записать. И ввести вручную… Дайте-ка листок.

— Ух… Спасибо!

— Так. Всё. Теперь мне надо спешить. Ещё поболтаем, надеюсь.

— Да! И про файлы! А то очень многое на бумаге писать приходится. Иначе не сохранишь…

— Оке.

«Что ж, с ними забавно. И это не Кармина дубль два, как сперва подумалось. Совершенно другое.»

…Переодеваться не стал. Взял полевой тулкит. Перекусывать некогда — а, там сварганим… Стремглав залез в базу: Нейра… Рианнона… Сосновая Балка, 17… Странно, у обеих нет фоток… Хм, ищем «без фото»: ну, ещё у десятка девиц та же мода. Ишь, скромницы…

Ладно. Нам к Сосновой Балке, 14, и даже ещё ниже — вот в это местечко…

Добрался, вполне соблюдя тайминг — ранговый пилот Кейрис умел не выпадать из времени. Приготовился ждать — но близнецы появились почти тотчас же, вот ведь пунктуальные симпатяги!

Быстро и успешно вписались на сиденье рядом — показав, что они всё-таки нечто среднее между одним человеком и двумя: со смешками и улыбками, с тёплыми задеваниями локтями-бёдрами — но именно это мы и планировали… Вот, пожалуй, две Шенноны заняли бы чуть меньше места на сиденье. Наверное… Или две Рианноны… А если две Кармины… Нет, всё же: близнецы — идеальный форм-фактор, есть такая идея, данная в ощущении…

Легли на курс, по неторным траекториям. Прошли Ворота.

— Сразу хочу сказать. Я знаю, что там у вас дудка. Но дудка мне пофиг. Я вообще инспектор-пофигист.

— Бли-ин, а нас её вчера…

— …заставляли.

— …запрягали

— …весь день!

— Даже два почти!

— Почти два дня!

— Что, устали?

— Не-ет.

— …сначала — устали, потом — нет.

— В смысле, потом уже устали! А сначала — нет.

— Это мы потом выспались.

— Сначала не выспались потому что — потом выспались.

— …потому что устали.

— Н-да… А кто заставлял-то?

Близнецы замялись — Кейрис их успокоил спешным жестом:

— Стоп, вопрос снимается, молчите! Не собираюсь валить какого-нибудь вашего Аахена, Рихтера — или кого там ещё… Кто вполне разумно осторожничает. И пытается вписать вас в здравые рамки — каковая попытка, конечно же, бесполезна…

Близнецы хитренько заулыбались.

До заимки добрались быстро. Плантация являла разительно отличное зрелище, плачевно опустошённое. Дудка отсутствовала полностью, как явление.

— Да, работа весомая…

— Ага.

— Убились, просто, дёргать!..

— А потом жечь свастиком.

— Чем?

— Свастик! Реагент.

— Им жгут — ну, гасят…

— Если что не то выросло.

— Сразу, в труху такую… Но кожу он не жгёт.

— Но вот одежду…

— …но мы разделись…

— …полностью все разделись, пока жгли…

— Потому что синт труху свастика плохо жрёт — всё коричневое выходит…

— …и трухлявое.

Кейрис осмысливал:

— Гм… Значит. Если одетого человека полить свастиком: одежда — в труху, коже — ничего?

— Да!

— Почти. Помыться надо, придётся…

— …чесаться будет, несильно…

— …Мы пробовали. Раньше.

— Ещё нас мальчишки, раньше, пару раз очень сильно поливали…

— …но это сурово запретили!

— …и надоело уже.

— Понятно. Свастик целлюлозу крошит. Стандартная настройка синта под одежду — именно целлюлоза. Вот купальники — наверняка не берёт?

— Ну так это бассейный синтюх нужен…

— Нет. Обычный можно перенастроить. Ладно. Фиг с ним.

(«Фиг с ним» — фигура речи, конечно, риторическая: войдя в дом, близнецы первым делом прилипли к синтюху — ритуал; даже для таких общительных, как они…

Да уж, думал Кейрис. Синтез стоило выдумать хотя бы как подспорье коммуникации. Ситуация любая: вот приводишь ты девушку домой, обстановка для неё новая, она в напряжении, да и сам не знаешь, что бы такое правильное сказать — но тут вы оба закидываете первую — верхнюю — серию одежды в ресинтез, непременно контролируя процесс, пусть даже молча — вы оба при деле, неотложном и важном — ибо каким же ещё ему быть, коль оно заполняет вакуум, снимает напряжение?.. Дальше — уже легче. Но и потом, чуть что — синтез поможет: еду тоже можно и нужно готовить вдумчиво и неотложно, избежав очередной маяты «а вот сейчас что бы мне правильное такое учинить?». Каждый на перепутье мыслей начинает ковыряться в синте — это символ, знак во множестве оттенков; как люди раньше жили без такого важного инструмента, чем заполняли неловкости — невозможно представить!)

Себе инспектор сделал шлафрок аахеновского толка (нашёлся в темплейтах), пару обуви в тон — и копию костюмчика (свой темплейт); сразу же переоделся.

Застал близнецов в холле, в четыре руки сервирующих уют и атмосферу грядущего вечера, в частности, трапезу: одна расставляла и собирала, другая рукой в рабочей перчатке (ага, чтоб ключ гостевой прошёл) дотыкивала на синте ингредиенты, свободной рукой на подхвате помогая сестре — впечатляла слаженность: двое действовали как единое целое.

Инспектор полюбовался. Не найдя, чем бы помочь, выразил витавшее в окружающей среде настроение:

— Блин. Так у вас и дудки не осталось…

Аудитория решительно воспротестовала:

— Не-ет! Осталось!

Откуда ни возьмись, в первой руке возникла славная охапочка неочищенного дударя; вторая рука выбрала из неё и представила пред очи Кейра несколько самых-самых зонтиков, умело подсушенных (Кей удовлетворённо хмыкнул) — остальная же пара рук, отлучившись на секунды, вернулась со снопом мясистой ботвы, зажатым в перчатке…

— Что это?

— Маслёнка. Нам её тоже советовали выпилить, но уж мы не стали.

— Людвиг нам масла не даёт, он заподозрил…

— …или масло урезали, чтоб Людвиг не заподозрил.

Кейрис взял веточку, повертел между пальцами…

— Масляная экстракция, значит… Правильно, умнички. Но мне-то можно…

— Что — можно?

— Масло из синта??

Кейрис задумался, прикидывая… Его подбодрили:

— Здешний куксер не ябедничает.

— Почти совсем не ябедничает…

— Его Юрген патчил…

— Юрген настраивал.

— …это главный техник.

— Но всё равно он нам много не даёт, из осторожности.

— Масло чистое вообще не даёт!

Кейрис решительно подобрался к синту.

— Куксер… Было такое слово. У нас говорят — писюн. Ну, от «пи-синт». Но чаще — просто синт. А одежный — синтюх, да.