Одержим тобой (СИ) - Чепурнова Тата

Я даже себя обманывала, уговаривая, что справлюсь и моя жертва окупится. А любовные отношения с Тихим станут последним и самым гнусным грехопадением.

— Ты хоть на звонок ответь, — почти приказала мне Ляля, встав на пороге и уперевшись плечом в дверной косяк. — Надоело слушать твой убогий рингтон.

— Закрой дверь с другой стороны, — на пике эмоций я не удержалась, прикрикнув на сестру. — И я не буду мешать твоему величеству.

— В этом доме невозможно укрыться от суеты простым закрыванием двери. Ты буквально везде со своими чемоданами.

Лялька прошла в комнату, бесцеремонно увалившись на аккуратно застеленную постель. — Жду не дождусь, когда ты съедешь к своему доктору. Я хотя бы отдохнуть смогу от твоей возни.

Очередное упоминание о том, к кому я переезжала, прокатилось по телу лёгкой брезгливостью. И если с мыслью, что с Арчи всё безвозвратно потеряно я свыклась. То с перспективой жить с мужчиной намного старше меня — не смирилась.

— Очень надеюсь, что начав жить самостоятельно, ты повзрослеешь. И научишься решать проблемы без помощи других.

— Например, как ты, — зло фыркнула Ляля и одним импульсивно движением оказалась возле меня. Глаза горели настоящим пренебрежением, которое я не единожды ощущала от неё в свой адрес. — Ты сбегаешь. Нашла лёгкий путь и смеешь меня учить?

— Думаешь мне легко? — закусила губу, но не для того, что бы ни сболтнуть лишнего и ни оскорбить сестру за неблагодарное отношение. А чтобы не расплакаться. — Притворяться, делать вид, что мне нравится человек и его общество. Ложиться к нему в кровать, изображать симпатию и влечение? Нет. Мне противно от самой себя, но я не вижу иного выхода.

Переезд к Тихому далеко не лёгкий путь, а нападки Ляли и вовсе били по самому больному. Я поспешно отвернулась. Смахнула предательские слёзы и рвано выдохнула остатки разочарования.

Снова повернулась к сестре, но не нашла ни сочувствия, ни сожаления в её глазах. Откровенное равнодушие — всё чем она меня могла наградить.

— Если тебе станет легче, мне тебя жаль… совсем чуть-чуть, — Лялька злобно ухмыльнулась, явно стараясь задеть меня побольнее.

— Мне станет легче, если ты выйдешь из моей комнаты и дашь мне собраться, — проглотила обиду, продолжив собирать вещи.

Сейчас мне казалось, что переезд к Андрею хороший шанс наконец-то избавиться от Лялькиного прессинга. Вот только перспектива жить с нелюбимым человеком могла стать для меня наибольшим испытанием.

Поток бессвязных мыслей прервал новый звонок. Вот только звонили теперь в дверь. Лялька метнулась в коридор, чуть ли не спотыкаясь о собранные сумки. А спустя секунду до меня долетел требовательный голос Арчи.

Лялька не спасовала перед ним и в квартиру не пустила, оставила стоять на пороге. Всё что он торопливо ей высказывал, разносилось эхом в пустом подъезде, и я, закрыв уши ладонями, устало села на пол. Я не хотела привязываться к его словам и запоминать их, так мне было бы проще начать новую жизнь… с Андреем.

Слёзы жгли в уголках глаз, и сердце рвалось на части, но выйти к Арчи я не решилась.

Ляля вновь явилась в мою комнату спустя пару минут. Невооружённым глазом было видно её ликование.

— Не благодари, — глумливо хмыкнула она. — Я сказала, что ты съехала. Так что пусть теперь побегает, раз уж так сильно одержим тобой…

36. Лика

Несколько месяцев спустя

Я неспешно собирала вещи, то и дело проверяя их со списком. Всё необходимое давно было уложено в чемодан, но необъяснимое чувство того, что я могла что-то забыть, меня никак не покидало.

Сделав круг по комнате, остановилась у окна. Задумчиво посмотрела на город, что в суете кипел жизнью, и тихо обрадовалась возможности поехать загород. Расслабиться, отдохнуть от шумного города, провести время в спокойствии. Вот только предстоящий праздник совсем немного вызывал смутное чувство тревоги.

Избавиться от ощущения, что я могу кому-то не понравиться, не покидало меня. Но в который раз отказывать Андрею познакомиться с его друзьями и близкими — уже не могла. Моя отстранённость давно начала его настораживать. Я согласилась, дабы сделать ему подарок в честь дня рождения. Всё же скрывать наши отношения было уже глупо.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Всё нормально? — почти бесшумно подошёл Андрей, встал за спиной и крепко обнял.

— Да, — неуверенно пожала плечами. — Немного волнуюсь, но думаю, что всё пройдёт хорошо.

— Я в этом и не сомневаюсь, — невесомо поцеловал в шею, а ладонями перехватил широкий пояс на халатике. — Ты способна очаровывать людей. Признаться, — справившись с узлом, распахнул полы халата, скользнув под тонкий шёлк. — Я уже сейчас начинаю ревновать.

— Ты мне не доверяешь?

Выскользнула из объятий и отступила на шаг от Андрея. Его взгляд так и не поднялся к моему лицу. Он похотливо разглядывал моё кружевное бельё. Неспешно, словно раздевая дальше. Наслаждаясь. Загораясь желанием.

Даже в моменты серьёзного разговора Тихий терял всякое терпение и норовил закончить бессмысленные речи в постели.

— Тебе… доверяю. Но моим старым приятелям, которым давно осточертела и приелась семейная жизнь, — замолчал, будто подбирая правильные слова, которые бы не обидели меня. — Не особо.

— Теперь начинаю нервничать я, — нервно одёрнула халат, снова его запахнула. Лишила Андрея зрелища и он наконец-то посмотрел мне в глаза.

Ему было проще, а я так и не привыкла жить на правах его любовницы.

— Из-за чего? — не разрывая зрительного контакта, попятился к кровати. Присел на самый её краешек и приготовился меня выслушать.

— Жёны твоих друзей могут меня не принять. Женская солидарность, понимаешь? — Андрей отрицательно качнул головой, хотя наверняка понял о чём я говорила, но надеялся услышать все мои опасения. Их было много, тут зараз не управится. — Они всегда видели тебя прекрасным семьянином. Заботливым, отдающим часть своей жизни на спасение жены. И конечно же, все любили твою жену и вряд ли только жалели. А тут ты вдруг представишь им другую женщину.

— Красивую, молодую, сексуальную женщину, — он протянул ко мне руку, призывая отлипнуть от стены. Поманил пальцами, но я осталась стоять на месте. — Они тебя обязательно приревнуют. Кто-то позавидует твоей молодости, кто-то точно осудит, — это прозвучало совсем нерадостно, и я напряглась сильнее. — Но тебе нужно быть выше этого. Я тебя люблю и мне плевать на тех, кто меня осуждает.

— А мне не плевать, — дала волю эмоциям, прикрикнув в сердцах. — Я разлучница, любовница…

Много нелицеприятных слов пощипывало на языке и все они чётко меня охарактеризовывали: — Я разбила семью.

— Не говори ерунды, Лика! — он взбунтовался в ответ и его реакция меня огорчила. — Нечего там было разрушать, давно никакой семьи у нас не существовало. Я не уходил от Светы, был с ней до самой её смерти рядом. Облегчал страдания как мог, заботился, как ты верно заметила. Это было моим долгом.

— Да, а жил со мной, — угрызения совести никогда не сходили на нет. Не было ни дня, чтобы я забывала о своих аморальных поступках. Но подобные разговоры я почти никогда не заводила. Варилась сама в своём чувстве вины. Старалась не напрягать Андрея тем, что меня уничтожало изнутри.

— Жил, — коротко согласился со мной. — Потому что я здоровый мужик, которому была нужна нормальная сексуальная жизнь. Ложиться рядом со Светой и просто умирать, потому что обществу так привычно самопожертвование — я был несогласен.

Я лишь рвано выдохнула, когда поняла, что чувство вины чуждо моему мужчине и он имеет своё мнение. А сплетни и осуждения, что могли поползти за нашими спинами — его интересовали меньше всего.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я не дам тебя в обиду, — вдруг шагнул мне навстречу и обняв за плечи, успокаивающе погладил между лопаток. — Мы вместе и я никому не позволю косо смотреть в твою сторону.

Слова Андрея меня мало успокоили. Возникшее с самого утра волнение никак не проходило, а сейчас и вовсе нервы натянулись сильнее.