Дочь брата (не) для меня (СИ) - Рябинина Юлия Валериевна

А еще, я прекрасно понимал Лизу.

В те… первые годы, когда мать умерла, я по ней отчаянно скучал и никак не мог взять в толк, как она могла нас бросить? Взять вот так просто и умереть, оставив с отцом двух сыновей, одному из которых, то есть мне, на тот момент было лет восемь, наверное. За прошедшие годы все это стерлось, вся боль, обида ушли и о матери остались лишь блеклые воспоминания, но вот этот рассказ отца о прошлом Лизы с неожиданной силой вернул всю боль утраты вновь, заставив ныть каменное сердце снова.

— Лиза, деточка — это сейчас уже не столь важно. Ты для меня как была, так и всегда останешься моей любимой внучкой. И не важно, что там вытворяют твои сумасбродные родители, пока я жив ты под моей защитой, — отец притянул малышку к себе и Лиза, всхлипнув прижалась щекой к его груди обнимая поверх больничного одеяла за талию.

— Спасибо дедушка, — проговорила сипло малютка.

— Лиза, прекрати сейчас же. Разве в нашем мире допускается юной девушке так много плакать, м? — тем не менее батя сам незаметно смахнул слезу со щеки.

— Нет, деда. Мир слишком жесток, чтобы поддаваться на земные слабости, — в тон ему отвечает Лиза, а спустя некоторое время поднимает высохшее от слез лицо, — не в моем случае поддаваться истерики и валяться в капризах, — я чувствую нутром, что в этот момент она улыбается и мне нестерпимо сильно захотелось увидеть ее эту улыбку.

— Моя внучка, — треплет ее по макушке старик и устало закатывает глаза, — устал я сегодня очень.

— Тогда тебе нужно отдыхать отец, — я помог Лизе встать с кровати и не выпуска ее локоть, притянул к себе, — докторша сказала, что тебе волноваться нельзя, а у тебя сегодня вон сколько всего навалилось, — на секунду замолкаю, — бать, а может ты в другую больничку переберешься? Ну, где у вас тут врачи получше?

— Нет, Руслан, — покачал головой батя, поудобнее устраиваясь на подушке, — Владик сказал, что здесь тоже высококвалифицированные специалисты водятся, не хуже чем в закрытых клиниках. Сказал, чтобы я не рыпался, через пару часов он сам подъедет и уже на месте разберемся и решим, где будет лучше.

— Уговорил бать. Тогда домой не поеду, гостиницу неподалеку сниму, чтобы под боком все было…

— Лиза-внучка сходи милая на пост сестринский, скажи, чтобы сестричка пришла.

— Хорошо дедушка, я мигом, — улыбается Лиза и мне ничего не остается, как отпустить ее руку.

— Будь аккуратна, — говорю ей одними губами, когда она бросает на меня затравленный взгляд, — дверь не закрывай, — уже вслух прошу ее.

— Хорошо.

Девчонка выходит из палаты.

— Мог бы и на звоночек нажать, — недовольно комментирую его поступок.

— Мог…

— … но не нажал, — заканчиваю за него фразу, — что ты хотел мне сказать?

— Руслан, я уже обращался к тебе с этой просьбой, попрошу еще раз. Забери Лизу с собой. А как только я на ноги встану, сразу же ее заберу.

— К чему такие сложности бать?

— Прошу тебя сын, послушай своего отца. То что сейчас творится с Кириллом уже происходило раньше и поверь это только начало.

— Бля бать, а в психушку ты его не пробовал засадить? Ведь у него фляга течет, так конкретно…

— Эх, Руслан, ты меня не слышишь или не хочешь слышать? Кирилл слишком сложный, даже для меня…

— Я не верю, что такое возможно…

У меня внутри все кричало против всех этих пугалок от отца. Кирилл то, Кирилл сё. Бесит. Ну не могу я поверить в то, что он имеет такой большой вес среди высших кругов.

— Блядь, ну неужели на него нет управы?

— Пока нет…, — отвечает мне отец, и я в непонимание смотрю на него.

— Я это сказал вслух?

— Похоже, что да. Руслан, у меня нет сил спорить с тобой и доказывать обратное, просто поверь и уважь своего старика, выполни просьбу.

— Я сделаю это отец, но только лишь потому, что не хочу, чтобы ты «отъехал» раньше времени. Как долетим до LA, сразу отзвонюсь…

— Мы улетаем? — ударил в спину высокими нотками взволнованный голос Лизы.

— Да, внучка, Руслан заберет тебя с собой, а как только мне разрешат встать с этой чертовски неудобной кровати, сразу прилечу за тобой, — батя растягивает сухие губы в улыбку и крошка на прощанье целует его в бледную щеку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Пока, дедуль, как только приземлимся сразу тебе наберу, — она быстро отворачивается и уступает свое место медсестре.

— До скорой встречи, — доносится нам в спину голос отца и мы выходим в коридор.

— Спасибо, что помогаешь мне, — трепетный голос Лизы расползается под кожей сладким ядом. Я искоса смотрю на нее и замечаю, как она покусывает от волнения нижнюю губу, чуть обнажая белоснежные зубки.

Блядь, перед глазами тут же возникает совсем некстати порочная картина: как стою перед ней на коленях и она вот так же как сейчас, прикусывает свою губу, для того, чтобы сдержать стон возбуждения, рвущийся из ее груди, когда вылизываю ее киску.

— Руслан!? — дергает меня за руку Лиза и возвращая меня в реальность. Вижу в ее глазах тревогу.

— Что? — непонимающего смотрю на нее.

— А куда мы полетим?

— В Америку, малютка, — в этой фразе скользит столько пафоса, но мне плевать.

Теперь мне плевать на всех и на вся. Поэтому кладу ладонь Лизе на поясницу и прижимаю ее плотно к себе.

— Руслан, — вспыхивает она румянцем, правда только левая сторона, правая все больше наливается багровым и уверен, что к вечеру у нее будет уродливая гематома.

— А что Лиз? Нам больше нечего бояться, — склоняюсь к ее шеи, и в нос бьет запах ее свежести.

— Руслан, я совсем про другое хотела тебе сказать, — Лиза упирается мне в грудь кулачками, пытаясь отстраниться, и я с тяжелым дыханием и тяжелым от налившейся кровью членом отлипаю от нее, и прислоняюсь лбом к металлической стенке лифта. Блага мы были тут одни, и мой стояк кроме меня и Лизы никто не мог увидеть.

— Руслан у меня «загран» дома, — меня с головы до ног, будто ледовой водой окатили.

Секундное молчание и … двери лифта открываются на первом этаже.

Лиза выходит первой, и сразу же опасливо поглядывает по сторонам.

Боится, что здесь может ее поджидать Кирилл, — понял я.

— Его вряд ли впустят еще хоть раз в это учреждение, — говорю с полной уверенностью это и тут же обращаю внимание на то, как плечи Лизы расслабляются.

— Ты меня успокоил, — малютка чуть замедляет шаг в ожидании того, чтобы я поравнялся с ней, — что будем делать с паспортом?

— Для начала нам нужно снять номер в гостинице, так как по словам старика, ехать домой опасно…

— Я думаю, дед прав. Отец нас именно там и ждет. Хоть я и не уверенна. Если честно, мне кажется, что он ждет нас за этой дверью, — она показывает на выход.

— Лиз я тебе сказал, что его на территорию больницы не пустят больше и это касается и уличной территории тоже.

— Я поняла Руслан… — Лиза на секунду замолчала, и я понял потому, как загорелись ее глаза, что она что-то придумала.

— Главное Лиз, чтобы то на чем ты сейчас размышляешь, было в рамках закона.

Её губа растягиваются в улыбке.

— Все будет в рамках.

Такая Лиза мне отчего-то приходится по вкусу. Она словно переменчивый ветерок меняет свое настроение и утягивает за собой тех кто находится рядом. И вот я уже на подъеме и нет того безумного ощущения стыда, грязи и безнадеги, в которой раскатала меня совесть. На смену этому дерьму, приходит легкость и озорство, которым веет от Лизы.

Крошка переплетает свои тонкие пальчики с моими и тащит меня в противоположную сторону от главного входа в больницу.

— Хм, крош, ты куда? — любопытствую у не состоявшейся племянницы.

— Сейчас увидишь, — улыбаясь, отвечает она и продолжает вести меня по неведанным дорожкам, по следам невидимого медперсонала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Слушай Лиз, а нам с тобой не влетит за то, что мы шоркаемся там, где не положено?

Девчонка резко разворачивается и я не успеваю остановится, по инерции врубаюсь в нее. Но она как стойкий оловянный солдатик смело принимает удар на себя.