Ayliten - Время жить

Нарисованный Поттер не двигался, но так бесстыдно смотрел, что так и не прикуренная сигарета полетела прочь, а рука сама потянулась к ширинке.

«Какой позор», - только и подумал я, прежде чем сомкнул пальцы на члене и ритмично задвигал рукой, к боггарту отбросив все условности, из-за которых не смог довершить начатое в прошлый раз.

Тогда я думал, что начинаю сходить с ума.

Теперь был уверен, что уже сошел. Терять больше нечего.

Осознание того, что я сделал и о ком при этом думал, наступило только через несколько минут, когда я расслабленно откинулся на спинку кресла, пробормотав очищающее.

Не то, чтобы я пришел в ужас - чувство страха, сполна являвшееся во снах, в реальной жизни, казалось, после войны атрофировалось, - скорее растерялся и разозлился. Впрочем, в моем случае это чаще всего значит одно и то же.

Я вскочил, мгновенно привел себя в порядок и принялся собирать с пола смятые бумажные листки. Над последним рисунком задержался на секунду, но смял и его, безжалостно превратив в бесформенный комок.

Спустившись вниз, я бросил всю макулатуру в камин и взмахнул палочкой:

- Инсендио!

Весело и ярко полыхнул огонь.

Бумага горела быстро - несколько мгновений, и в камине ничего не осталось, кроме быстро остывающего пепла.

Всю следующую ночь, несмотря на приличную дозу снотворного для сна-без-сновидений, я видел выручай комнату, и уши закладывало от ревущего пламени.

Оно бушевало вокруг, но, когда я оказался на поттеровской метле и обнял своего спасителя за талию, едва не уткнувшись носом в его куртку, мне показалось, что непостижимым, невероятным образом огонь оказался внутри.

Поттер обернулся, прокричал что-то - и вдруг стремительным движением вытянул шею и коротко меня поцеловал.

Проснувшись и лежа в постели в ожидании рассвета, я еще некоторое время чувствовал тающее прикосновение сухих твердых губ.

И понял, что мир окончательно сошел с ума.

А еще через два дня я вспомнил, что Поттер, убегая, забыл ключи от дома Снейпа - я забрал связку с собой, и, собираясь на отработку, случайно наткнулся на нее взглядом.

Надо бы отдать.

Глава 12.

- Сэр Гарри Поттер, - Кричер церемонно поклонился, войдя в комнату. - Миссис Уизли-младшая вызывает вас через камин.

- Говори всем, что меня нет дома. Что я уехал, заболел, умер - что угодно. И никого не пускай, - глухо ответил я, закуривая очередную сигарету. Посмотрел на удивленно вытаращившегося домовика, первый раз видевшего меня в таком состоянии, и добавил: - это приказ. Уходи, я никого не хочу видеть.

- Хозяин не желает обед?

- Хозяин ничего не желает. Запри все двери, заблокируй камин и дай мне побыть одному.

Хорошо, что сегодня суббота. Как идти в таком состоянии, в котором я сейчас находился, на работу, я не представлял.

Следовало взять себя в руки и прекратить молчаливую истерику, но я мог только курить одну сигарету за другой и лежать на кровати, разглядывая расписанный потолок. Видеть никого не хотелось, даже друзей. Наверное, наоборот, стоило бы с ними встретиться, чтобы хоть немного отвлечься, но внятно объяснить причину своей странной задумчивости я друзьям бы точно не смог, при всем желании, так что только и оставалось - прятаться.

После вчерашнего мне казалось, что привычный мир покачнулся и разбился на кусочки, и как его собрать и склеить снова, я даже не представлял. Всю жизнь я был твердо уверен в том, что мне нравятся девушки, и только они, и никогда не замечал за собой особенной тяги к мужским телам. Восхищение телосложением игроков в квиддич в раздевалке не в счет - у меня же не вставал член, когда я на них смотрел.

Не знаю, что же потрясло меня больше - то, что я на самом деле поцеловался с мужчиной, или то, что мне это понравилось.

Даже не просто понравилось - я вспомнил жар, словно от адского пламени, и жгучее, острое возбуждение, и бросившуюся в лицо кровь, и то, как мир вокруг поплыл.

С девушками - никогда, даже в первый раз, не было ничего подобного. Целоваться, даже заниматься сексом было приятно - но не более того. Не путались мысли, не хотелось кричать, срывая голос, немедленно порвать на партнерше одежду и вцепиться в гибкое сильное тело.

Я выдохнул дым, крутя сигарету между пальцев.

Хотелось напиться, но я понимал, что это не выход. Да, от мыслей так ненадолго уйти можно, но от себя не убежать. Я подавил в себе сразу два желания - кинуться вниз к бару и побиться головой об стену от безысходности.

Почему именно Малфой? Не кто-нибудь, а бледный остролицый хорек, наглый и самоуверенный?

Что он сделал со мной, что я теперь готов броситься ему на шею, лишь бы повторить это безумие, занимающее все мысли?

Хорошо, что в ближайшее время я никак не пересекусь с Драко. Боюсь, увидев наглую хоречью морду, я просто его ударю. Или поцелую. Или и то и другое вместе.

- Кошмар какой, - пробормотал я, закрывая глаза. Победить Волдеморта и то было легче.

В понедельник на работу. У меня есть два дня, чтобы успокоиться - и я возьму себя в руки.

* * *

- Гарри, - озабоченно сказал Рон после долгого молчания. - Что случилось?

- Ты о чем? - я поднял голову от отчета, который следовало сегодня закончить. Куча работы стала благом - погрузившись в нее с головой, не оставляя себе ни минуты свободного времени, оказалось возможно забыть и об этом дурацком поцелуе, и о Малфое. По крайней мере, я смог не думать об этом постоянно и не взрывать себе самому мозг, прокручивая в голове различные сценарии своей дальнейшей жизни.

Все происходящее оказалось слишком неожиданным, чтобы спокойно это воспринимать.

- Ты пропадал где-то все выходные, не отвечал на совы, камин заблокировал, а в понедельник, как ни в чем не бывало, пришел на службу и всю неделю работаешь, как проклятый. Я понимаю, дружище, что это, может быть, совсем не мое дело, но… у тебя проблемы? - голубые глаза смотрели с такой неподдельной тревогой и озабоченностью, что мне стало стыдно. Черт, если бы я только мог ему все рассказать…

Но я был абсолютно уверен, что Рон не поймет. Зная характер друга - сначала он придет в ужас или ярость, еще и к Малфою кинется выяснять отношения. Потом, конечно, остынет, и, может быть, с ним даже удастся спокойно поговорить, но мне не хотелось сейчас сцен, слишком хрупким казалось собственное душевное равновесие, едва восстановившееся за неделю напряженной работы. Да и не хотел я навязываться другу своими проблемами. Это мое, личное, и с этим я должен справиться сам.

- Рон, прости, - устало сказал я. - Не обижайся, но я не могу ничего рассказать. Со мной все в порядке, правда, это просто… личное. Извини, я ни с кем не готов это обсуждать.

Если Рон и обиделся, то виду не подал. За прошедшие годы знакомства он, если и сомневался когда в моем доверии к нему, то лишь в моменты импульсивных порывов.