Выбор, который делаем мы (СИ) - Добровольская Галина

— Потерпи ещё немножко, лисёнок, — поцеловал меня в макушку, и, сняв с меня полотенце, снова оставил меня одну.

Только проводив его скульптурную спину, поняла, что Дима успел натянуть на себя спортивные штаны. А я сама для себя сейчас больше напоминала предмет декора. Не могла даже пошевелить рукой, не то что пойти куда-нибудь. Лишь стояла напротив огромного зеркала, тронутого белёсой дымкой от горячей влаги, и смотрела на себя. Сейчас я напоминала себе варёного омара.

Опухшая красная кожа на плечах, груди и животе, так же пострадали бёдра. Все те части, которых успел коснуться кипяток. В них кожу неимоверно жгло. Я даже чувствовала жар исходящий сейчас от покраснений.

Слёзы скользнули по таким же красным щекам, даря прохладу небольшой дорожке. Не удивительно, что Дима вдруг стал таким нежным со мной. Даже я в данный момент испытывала к себе жалость.

— А вот и я, — всё так же тихо проговорил Дима.

В его руках был его чёрный махровый халат, и тюбик с какой-то мазью. Повесив халат на вешалку, он приблизился ко мне, и стал лёгкими массажными движениями наносить мазь. Его шершавые ладони, раздражали кожу ещё сильнее, но она тут, же охлаждалась с помощью, того, чем меня мазал Дима.

Он провозился со мной ещё минут двадцать. Лишь в конце, уже намазал мои щеки и нос, предварительно аккуратно по нему щелкнув. Потом завернул в халат, и снова подняв на руки, вынес в мою спальню, где к моему удивлению, на кровати, подмяв ноги под себя, в похожем, как сейчас на мне халате, только белого цвета, сидела Аня. По виду она была еще бледнее и серее, я б её даже с покойником сравнила, но не часто с ними сталкиваюсь, и понятия не имею об их внешнем виде. Из-за её бледности на коже лица сильно выделялись красные пятна, говоря о том, что девушка, как и я получила ожоги. Вот только у неё помимо щёк, носа, груди и рук вроде как больше ничего не пострадало, а мне предстояло ещё как-то спать ночью. Рядом с ней сидел Александр, пристально смотря на жену. Когда мы появились, эта парочка сразу повернулась в нашу сторону.

Дима усадил меня рядом с Аней. И уже потом смерил хозяев дома злым взглядом.

— Я, конечно, многое понимаю, и на многое готов закрыть глаза. Но сейчас это уже явно был перебор, — прорычал он. — Ань, — повернулся он к девушке. — Я, конечно, тебя очень люблю, но думаю, тебе пора лечь в клинику для обследования. Твой врач тебе явно не помогает! Ты не только себе вред принесла, — он кивнул в мою сторону, — посмотри, что ты сотворила с Рыжиком…

— Ты много на себя берёшь…

Александр поднялся грозной скалой. Но, ни капли не испугал Диму. Они стояли напротив друг друга, готовые сейчас наброситься, доказать, кто из них сильнее. И я уже испугалась, что так и будет, вот только вмешалась Аня.

— Я… я… — простите меня, — всхлипнула она. — Это платье… оно… — пыталась она что-то нам сказать.

— Всё хорошо, Ань, — я сжала её руку, поморщившись от усиления жжения в ней, ведь её ладонь была таким же кипятком, как и моя.

По её щекам текли слёзы, она явно пыталась подобрать слова.

— Я ведь никому не рассказывала… — всхлипнула она. — Это моё платье, я его себе на нашу свадьбу заказала. И оно дома было у родителей…

— И? — Александр видимо пытался сопоставить полученную информацию.

Дима же сложив руки на груди, внимательно смотрел на Аню.

— Оно как-то у Вяземского оказалось, — её слёзы высохли, и она смотрела в стену пустым взглядом. — Он его на тело Дины одел. Я лично видела.

Мужчины переглянулись между собой многозначительными взглядами. После Александр подошел к своей жене и, обняв её, проговорил:

— Всё хорошо милая…

— Как это всё хорошо? — взвизгнула уже я.

Было повторное желание вернуться в душ, и проделать сбой всё то, что уже проделала Аня. Но вот только от моих движений халат скользил по плечам и спине, вызывая легкие приступы боли.

— Я после покойницы надевала свадебное платье, — мой голос был визгливый и сиплый.

— Живых бояться надо, — как-то странно проговорил Александр, поднимая свою жену на руки и удаляясь из моей спальни.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Как только они удалились, я поймала взгляд Димы. В нём не было обычной холодности, наоборот он был именно таким, как в тот вечер, когда мы познакомились. Нежность, страсть, голод и что-то ещё мне до сих пор непонятное. Он уже открыл, было, рот что-то сказать, как на пороге появилась Татьяна Павловна с какой-то упаковкой в руках.

— Что же это твориться то, — плюхнулась около меня дородная женщина. — Снимай эту тряпку и давай смажем тебе всё сметаной. Старый бабкин метод всех на ноги поднимает.

— Но меня Дима уже намазал…

— Да химией он тебя всякой намазал, — возразила женщина. — Давай, делай что велено.

Посмотрела, как Дима закатил глаза и обреченно потёр лоб, поняла, что деваться мне не куда и подчинилась пожилой женщине.

Не знаю, что помогло больше, мазь или сметана, а может и устлалась от пережитого стресса взяла своё, но я всё-таки вырубилась, несмотря на зудящую боль. Только, правда, ненадолго. Всё, то короткое время, что я проспала, мне снилась Вяземская Диана, в свадебном платье, что примеряла я. Она кружилась в непонятном мне танце, подняв голову к верху, в одной из теплиц, где Егор выращивал свои розы. Любимые цветы, его покойной жены. Да и весь цветочной бизнес был её детищем, насколько я была осведомлена.

Я присела в кровати, и в полнейшей темноте пялилась в пространство, переваривая свой сон. Он был настолько реальным, что даже казалось, что подобное событие имело место быть в жизни. От того мне стало как-то не по себе. Передернула плечиками, отгоняя странное наваждение, и осмотрела пустую комнату. Дима ушел, хотя когда засыпала, точно помнила, что он был рядом. А мне не хотелось быть одной, по крайней мере, не сегодня. Поэтому поднялась с кровати и отправилась спальню Димы, где к моему изумлению, тоже оказалось пусто.

Тревожные ощущения свернули все внутренности в тугой узел. Страх, что Дима сейчас был с Леной, сковал непонятным отупение. Из-за чего каждый шаг был как будто нереальный. В этом непонятном отупении я дошла до лестницы, когда услышала приглушенные голоса со стороны кабинета Александра. Одним, из которых был голос Димы. Как-то сразу отпустило, и я даже присела на лестницу, что бы привести чувства в порядок. Даже не представляла, что можно испытывать такое дикое облегчение.

Несколько раз глубоко вздохнула, а потом поднялась и, поправив на себе халат, направилась к мужчинам.

В кабинете помимо братьев Дамизовых, находились еще и Ника с Линн. Лица всех были хмурыми и о чем-то размышляющими.

Дима, увидев меня, тут же поднялся и, взяв за руку, закрыл за мной дверь, и усадил на диван рядом с собой. Этим своим поведением изрядно меня удивив.

— Ну как ты, лисёнок? — заправил он мне вьющиеся локоны за ухо.

— Уже лучше, правда кошмары сняться, видимо стресс, — передернула я вновь плечами от всплывших эпизодов сна в моей памяти. — А вы здесь секретничаете?

Дима переглянулся с Александром, и, дождавшись кивка от того, вернул всё своё внимание мне, сказав:

— Понимаешь, никто из нас не знал о роли платья в момент похищения Ани. Даже тело Дианы не было найдено там. Оно вообще пропало, — поморщился Дима. — Гроб действительно там был, и даже комната с нужной температурой для хранения тру… тела…

— И Аня была облачена в одну из комбинаций, что одевают под свадебный наряд. Да и туфли, которыми она нанесла Ильеву увечья тоже больше подходили к нему. Вот только мы не придали тогда этому значения, — попытался мне пояснить Александр. — О наличие платья, и куда оно делось, могли знать только участники тех событий, точнее те, кто был в них виновен. А мы проследили все передвижения Ильева, и он точно не отправлял это платье, так как находиться в Англии. Тоже касается и Вяземского. Это значит, у них есть сообщник. — Александр бросил многозначительный взгляд на меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы меня подозреваете? — я старалась говорить спокойно.