С. Алесько - Поймать ветер

Я с трудом взял себя в руки, подошел к столу и сел напротив парочки. Мужик, теперь оказавшийся ко мне боком, определенно заметил появление постороннего, но даже не глянул в мою сторону, так и продолжал бубнить что-то вполголоса. Он был в самом расцвете, высоченный, широкий в плечах. А уж мускулы, которые перекатывались под рубахой, едва ли не грозя разорвать ее… У меня привычно заныли кости.

Не любитель я драться, да и, если честно, не мастак. Но и уступать мою девочку какому-то бугаю не собираюсь. А она на меня по-прежнему не смотрела. Таращилась, приоткрыв рот, на этого жеребца, глаза стали темными и совсем шальными от желания. Если только вякнуть посмею, ох, и отдубасит меня бычара. Зубы выбьет и кости переломает, а потом все равно заберет сладенькую. Но смотреть, как он ее охмуряет, нет никаких сил. Может, если исхитриться и пнуть его ниже пояса… А когда согнется — табуреткой по башке… Я протянул руку через стол и потряс Малинку за плечо.

— Линочка…

Она и не заметила. Зато мужик соизволил, наконец, обратить на меня внимание: повернул голову и глянул пристально. Я напружинился, готовый метнуться под стол, но на лице бугая вместо ярости проступило удивление.

— Что за леший… Я и не почувствовал. А, да ты не чистокровный. — Я смотрел на него, ничего не понимая, кроме того, что бить меня, кажется, не будут. — Твоя лапа? — мужик кивнул на Малинку, которая все также завороженно пялилась на него. — Хотя понятно, что твоя. Далеко пойдешь. Полукровка… или четверть? — задумчиво окинул меня взглядом. — Смотреть особо не на что, а такую деваху заполучил. Она у тебя даже не морочная была, иначе на меня б и не взглянула. Уважаю, — хлопнул меня по плечу так, что я чуть под стол не свалился.

— Да ты кто такой? — спросил я, морщась и потирая ушиб. — И отпусти, наконец, девочку. Не могу видеть, как она тебя глазами ест.

— Разрешаешь? — ухмыльнулся мужик.

Мне его тон не понравился.

— Ничего я тебе не разрешаю. Что ты с ней сделал?

— А то не знаешь, — плутовски подмигнул мне. — Заставил меня возжелать, всего-то на одну ночку. Уж очень хороша: свеженькая и до мужиков охочая. Извини, не знал, что она уже занята.

— Заставил возжелать? — я чувствовал себя объевшимся чар-грибом. Все казалось ненастоящим и неправильным, с уклоном в кошмар.

— Парень, не веди себя как целка…

— Какая я тебе целка! Сделай так, чтобы она нормальной стала! — вскочил со своего места, с неизвестно откуда взявшимися силой и наглостью вытолкал бугая из-за стола и уселся рядом с Малинкой.

— Тьфу ты, Хозяин Подземья и его свита… — пробурчал мужик, устраиваясь напротив. — Повезло нарваться на недоумка. Поцелуй ее, она и отомрет.

Я прижал к себе сладенькую и осторожно поцеловал в губы. Она тут же облегченно и шумно выдохнула, приникла устами к моим, и мир вновь обрел правильность, перестав уходить из-под ног.

— Заканчивайте, птенчики, — послышался чей-то голос, и меня затрясли за плечо.

Я с трудом оторвался от девочки и взглянул ей в лицо. Хвала небесам, теперь оно стало вполне осмысленным.

— Перчик, — пробормотала она. — Что со мной было?

— Лапуля, я всего лишь хотел скрасить унылые будни толикой разнообразия, — ухмыльнулся мужик. — Но твой… приятель… — издевательски блеснул на меня глазами, — невовремя вернулся и испортил нам вечер.

— Ты — нечистый дух! — Малинка покрепче прижалась ко мне и вытянула в сторону бугая обличающий перст.

— Я дух? — захохотал мужик. — Ох и показал бы тебе, какой я бесплотный, если б твой полукровка не подвалил!

— Хватит говорить загадками, — не выдержал я. — При чем тут полукровка?

— При том, что матушка твоя или, может, бабка, с нечистым духом путалась! — ржал проходимец. — Вернее, с айром.

— Духи, айры… — мир опять начал соскальзывать в кошмарный сон. — Айры — никакие не духи. Видал я как-то одного: жрал и пил за троих, а уж баб…

— Ох, парень, ты меня уморишь! Небось, все эти годы жил и думал, что счастливчиком уродился, раз бабы липнут? Рожа-то у тебя, знаешь ли, не с картинки. Да и сложение дохляцкое, — окинул меня пренебрежительным взглядом и, многозначительно покосившись на Малинку, поиграл мускулами.

— Зато у него красивый… — начала было та, но вовремя опомнилась и захлопнула рот.

— Это ты мой не видала! — опять заржал мужик.

— Ты — айр? — спросил я.

— Ну да. Только не ори об этом на весь кабак, — он осторожно оглянулся, но посетителям не было друг до друга никакого дела. Они пили, ели и трепались за своими столами. — Мужья нас не жалуют, а некоторые темные жены побаиваются. Видишь, даже в нечисть записали, — его снова разобрал смех.

— А Перчик, значит, из вашего племени? — вопросила сладенькая грозно, но отодвигаться от меня не стала.

— Перчик… м-да, — мужик снова оглядел меня. — Мне тогда, пожалуй, нужно Баклажаном назваться…

— Ну давай померяемся! — разозлился я. — Проверим, что там у тебя за баклажан, не иначе, весь синий. Больно подозрительно ты его нахваливаешь.

— Не, пущай твоя девчонка сравнит. Уверен, ей будет интересно.

— Мне интересно узнать про Перчика! А овощ свой держи при себе, пусть он хоть кабачок, хоть огурец пупырчатый!

Я покрепче обнял сладенькую за плечи и глянул на бугая с легкой издевочкой. Тот несколько скис, но смотрел без злобы, скорее, с интересом.

— Перчик твой драгоценный — полукровка, не чистокровный айр. А может, отец его был полукровкой. С человеком я б не церемонился. Дал бы в лоб, а тебя, лапуля, увел наверх. Со своими мы так не поступаем, даже если матери у них не нашего племени.

Откровения касаемо моего происхождения были в высшей степени неожиданны и не слишком радовали. Айры все-таки не люди, а я привык считать себя человеком. Небесную Хозяйку чту, даже иногда в храмы заглядываю. Там с молодыми небедными вдовушками проще всего познакомиться.

— Почему именно отец? — удивилась тем временем девчонка. — Почему не мать?

К моей радости, она по-прежнему жалась ко мне, похоже, не испытывая страха или отвращения. Вот что значит белая кость: быстро в себя пришла. Какая-нибудь селянка-горожанка, воспитанная, как Малинка, на сказках о нечистых духах, визжала б и билась в истерике, а этой хоть бы что. Может, конечно, девочка умело делает вид, но такая способность, на мой взгляд, не меньше достойна уважения.