Алисса Наттинг - Тампа (ЛП)

«Я просто хотела, чтобы она преподавала настолько эффективно, насколько это возможно», — я улыбнулась. — «Ради детей».

«Что ж, я вам весьма признателен. Но, кажется, наши усилия напрасны. Вы нужны мне, чтобы сказать ей это. Придется, конечно, как-то безопасно проводить ее из школы, я бы хотел свести к минимуму возможные сцены. Я не понимаю как устроено мышление у женщин. Думаете, она способна на насилие? Вернуться в корпус с оружием?»

Меня пробрала дрожь, мне легко удалось представить Джанет в большой футболке со смайликом, с автоматической винтовкой в руках. «Ну…»

«Простите», — сказал он. — «У меня склонность сгущать краски. Приятный плюс в том, что после ее ухода освободится класс в основном здании, а ваш стаж позволит вам его занять по старшинству. Приемная дочь больше не будет жить на чердаке», — он улыбнулся. — «Поселим вам в большой дом»[9]. Отхлынувшая было паника вновь накрыла меня со всей силой. Главное здание подразумевает прозрачные двери, учителей, постоянно ходящих туда-сюда по пустячным делам. Все сказанное в классе будет прекрасно слышно в коридоре — разговоры о сексе больше не прикрыть вуалью литературоведения. Больше никаких пошлостей. Никакого приватного флирта с Джеком после звонка.

«Мистер Розен», — улыбаясь, я задумчиво пригладила волосы, — «Я совершенно согласна, что обстановка требует изменений. Но все же, быть может, еще можно обратить дело к положительному исходу, если помочь Джанет? Преподавание так… заряжает меня энергией. И миссис Паченко, которая работает с Джанет… Я очень рада этому партнерству. Миссис Паченко очень строго следует правилам.»

Розен сел на мой стол, его штанины задрались, и под ними оказались носки с узорчиком из радужных форелей. «Продолжайте».

«Что если раз в пару недель я буду присматривать за ее классом в мои часы? Я могла бы следить за ее реакцией и докладывать о прогрессе или регрессе? И, может быть, я бы могла давать ей свой класс на время ее занятий. Для нее это могло бы быть новой перспективой. Как вы сказали, у меня с ней хорошие рабочие отношения. Думаю, она будет открыта к предложениям, исходящим от меня».

Он пожал плечами. «Что ж, это очень благородно с вашей стороны. Я уже готов опустить руки. Но она уже точно не может стать хуже. Если есть способ избежать головной боли из-за увольнения человека, который работал здесь годами, то я только за».

«Благодарю вас», — улыбнулась я. — «Я рада этой возможности».

Он склонил голову в удовлетворенном кивке. «Если хотя бы четверть преподавателей имели ваш характер, мы бы были лучшей школой Северной Америки». Встав, он протянул руку, которую я пожала двумя своими. — «Мы счастливы, что вы с нами».

По пути к выходу он остановился и указал рукой над рядами пустых стульев. «Но больше всего повезло этим детям. Вы потрясающе с ними ладите. Уж я-то знаю». — Он подмигнул. — «У меня отличный слух».

ГЛАВА 7

Этим вечером в 7:23 я встретилась с Джеком в первый раз. Это произошло перед закусочными «Taco Bell» и «Long John Silver’s». Еще не стемнело, но в слабом свете заката глазу было легко ошибиться. Прохожим могло показаться, что они видели Джека, садящегося в красный корвет, но им бы пришлось признать, что это мог быть любой похожий на него мальчик такого же роста. Хотя они могли бы почти с уверенностью утверждать, что различили марку и модель машины, может быть, с меньшей убежденностью, — что определили ее цвет, в предсумеречных розовых бликах на краткое мгновение ставший алым.

«Спасибо что пришел», — улыбнулась я. — «Пристегнись».

«Он был одет по-другому, чем когда мы виделись в школе. Сейчас он выглядел готовым пойти на собеседование в супермаркет: на нем была полосатая рубашка-поло цвета хаки, а влажные кончики волос говорили о том, что он недавно побывал в душе. Его кожа источала мыльно-сладкий аромат одеколона. Я улыбнулась, представляя как мой язык ощутит этот горький вкус специй. „Мне нравится ваша машина“, — заявил он.

Мы двинулись в направлении пригорода, к заливу, вдоль которого росли густые мангровые заросли, среди которых нас никто не сможет побеспокоить. Вскоре траффик начал меня раздражать: это портило все ожидание сладкого десерта в виде подростка на сиденье рядом. Мы сразу оказались позади грузовика с курами; а когда, наконец, смогли объехать его, нас поджидала еще более неприятная картина: омерзительная тетка за рулем универсала, одной рукой управляющая машиной, а второй отправляющая в рот гамбургер. „Разве люди в большинстве своем не отвратительны?“ — пожаловалась я.

Джек вежливо улыбнулся. Я заметила, что он смотрит на центральную консоль и на мою руку, лежащую на рычаге коробки передач.

„Умеешь ездить на ручном управлении?“

Он помотал головой. „Я бы хотел. Я не умею водить совсем. Хотя я смогу брать уроки в феврале“.

„Что ж, придется дать тебе парочку уроков“, — заявила я. Эта идея, казалось, пришлась ему по нраву, хотя мое предложение не было совсем искренним. Следом последовало более серьезное. „Джек?“

„Да?“ Из-за его взволнованности мне было сложно оценить степень его готовности.

„Можешь меня потрогать. Везде, где захочешь, пока мы едем. Окна тонированные“. Он сглотнул, набираясь духу, и на секунду поглядел прямо перед собой, потирая вспотевшие ладони о штаны.

„Окей“, — он кивнул. Положив мокрую руку на мое голое колено, он замер на целую минуту. Затем его пальцы стали медленно двигаться сначала в одном, потом в другом направлении, постепенно поднимаясь вверх по бедру. Я застонала, но мой восторг слегка пошатнулся, когда мы проехали мимо плаката против абортов, затем рекламы фирмы по ремонту канализаций, на логотипе которой был нарисован антропоморфный вантуз. Я тяжело вздохнула, — нам с Джеком нужно было свое собственное шоссе, лишенное напоминаний о пошлости окружающей действительности. Даже ржавые развалюхи, мимо которых мы проносились, казались зловещими напоминаниями о том, что мое время с Джеком, наши тела, и все, что известно человечеству, неизбежно разрушится и сгниет.

Я подвинулась на сиденье вперед, чтобы его пальцы приблизились к моей промежности, так что мне пришлось раздвинуть и согнуть ноги и сгорбиться перед рулем в позе краба. Я напомнила себе о том, что нельзя напугать его излишней внезапностью; вместо этого я высоко оценила сдержанность его действий. „Очень приятно, Джек“. Я бросила на него украдкой быстрый взгляд, когда взглянула через сиденья назад, чтобы перестроиться в другой ряд и выехать на шоссе. Его глаза были прикованы к моим поднятым коленям. Ни разу за всю дорогу он не спросил куда мы едем. У него было прекрасное чувство того, что сейчас несущественно.