Стефания Эш - Искушение

Анна многозначительно глянула на Миранду, прежде чем тоже побежала смотреть на место преступления.

— Куда она могла подеваться? — обескураженно спросила Миранда, не зная, радоваться такому повороту событий или злиться, что месть не удалась.

— Считай, что ее забрала твоя добрая фея для твоего же благополучия, — шепнула ей на ухо Анна.

— Хочешь сказать, что это ты ее взяла? — зашептала в ответ Миранда.

— Кому-то же надо было это сделать. Он ведь собирался приглашать завтра профессора Горовица.

— А ты откуда знаешь? — удивленно спросила Миранда.

Анна пожала плечами и чуть покраснела при воспоминании, откуда она это знает.

Тем временем доктор Силлери обшарил весь дом, но вазы так и не нашел. Он в отчаянии рвал на себе волосы.

— Не знаю, благодарить тебя или прикончить, — задумчиво сказала Миранда, слушая горестные вопли доктора.

— Не стоит благодарности, — улыбнулась Анна.

— Бесполезно, — простонал доктор Силлери, вваливаясь в комнату. — Вазы в доме нет. Ее похитили. И теперь она наверняка достанется какому-нибудь торговцу антиквариатом в Афинах. Но откуда они пронюхали, что мы раскопали нечто ценное? И где Вангелис? — неожиданно спросил Силлери.

Действительно, хозяина виллы с утра никто не видел.

— Будет вам, Уильям, — вмешалась Анна, представляя, какие подозрения возникают у безутешного доктора. — Вангелис говорил, что собирается навестить свою бабушку.

— Защищаем любовничка? — прошептала ей Миранда.

— Может, ты проводишь кое-кого в полицейский участок? — так же шепотом отозвалась Анна.

— Мы найдем вора, — безнадежно сказал Силлери, усаживаясь в джип рядом с Мирандой. — У нас ведь есть фото, которые сделал Вангелис, и твои зарисовки. И все равно, не могу поверить. Почему именно эту вазу? Разве только они пришли к тому же выводу, что и я, — эта ваза уникальна. Они явно профессионалы, но от нас не уйдут. Мы не позволим им продать ее…

Миранда успокаивающе обняла его за плечи и подмигнула Анне. Та только подняла бровь в ответ.

Глава 16

Однако визит в полицию воскресным вечером оказался безрезультатным: на дежурстве не было никого, кто говорил бы по-английски. Так что следующим утром доктор Силлери снова отправился в участок объяснять все лично шефу полиции. Миранда поехала с ним, заявив, что это самое меньшее, что она может сделать (тут надо сказать, что в Гераклионе был самый большой торговый центр, какой можно было найти на этом маленьком острове). Анна осталась, сославшись на неотложные дела.

Собственно, она не так уж и приврала. За пять недель она не получила ни одного письма и ни одного звонка от Джастина, даже после своего эротического письма, которое должно было напомнить ему об их отношениях. Поэтому Анне хотелось побыть одной, чтобы собраться с мыслями и хорошенько подумать, что происходит у них с Джастином.

Она уединилась у себя в комнате и попыталась написать еще одно письмо Джастину, но спустя час шесть смятых шариков бумаги в мусорной корзине указывали на бесплодность ее попыток.

Ей хотелось начать письмо с фразы вроде: «Как я понимаю, между нами все кончено…», но что-то удерживало ее. И непонятно, что именно. Нельзя сказать, что она так уж скучала по нему. На раскопках Анна полностью сосредоточивалась на работе, а по вечерам за ужином ей не давали скучать различные диспуты об археологии, возникавшие за столом. Так что она редко думала о доме.

Но раскопки подходили к концу, и через неделю-другую она вернется в Кемден. От этой мысли ей почему-то было не по себе, совсем как перед вылетом на Крит. Дома теперь все по-другому. Во всяком случае, будет по-другому, если они с Джастином действительно расстались. Она только сейчас стала медленно осознавать, что провела целых три года в Лондоне лишь из-за Джастина. Анна никогда не говорила ему этого, но, по крайней мере, два с половиной года из трех она мечтала переехать жить в деревню. И если они с Джастином на самом деле расстались, то больше незачем снимать эту жуткую квартиру, а можно просто уехать из города, как она того и хотела.

Анна взглянула в окно на синее море. Она может поселиться на берегу океана, в белом коттедже с видом на залив. Однако перспектива делать все, что вздумается, не слишком скрашивала горечь разлуки. Забавно, что не всегда возможность делать все, что душе угодно, приносит радость.

Она снова взяла ручку и в седьмой раз начала: «Дорогой Джастин, я думаю…» Но вскоре Анна отложила ручку, уже отчетливо понимая, что сегодня у нее ничего не получится. Она никак не могла сосредоточиться на самом важном, о чем хотела написать, поэтому отодвинула листок и решила прогуляться. Возможно, что это поможет ей собраться с мыслями.

Анна обула сандалии и вышла на залитый солнцем двор.

После получаса неторопливой и задумчивой прогулки по дороге она увидела тропинку среди высокой травы, ведущую вниз. Решив срезать путь, Анна пошла по этой тропинке, но через несколько метров остановилась полюбоваться открывшимся видом. И тут обнаружилось, что внизу было не обычное нагромождение камней, облепленных водорослями и всяким хламом, который выносили волны, а маленький чистый песчаный пляж, притаившийся в крохотной бухте. Анна улыбнулась, радуясь, что так удачно свернула с дороги и нашла это райское местечко. Однако прелесть райских мест в том и состоит, что ее хочется с кем-то разделить. И когда такой человек есть, то самая холодная декабрьская ночь в городе покажется куда слаще, чем солнечный пляж с пальмами. Тем не менее Анна решила извлечь максимальную пользу из своего открытия. Она осторожно спустилась между скалами и утесами на мягкий приветливый песок, сбросила сандалии, и тут же желтый ковер песка начал обжигать ей ноги так, что пришлось бежать к воде, где песок был влажным и прохладным. Море здесь было кристально чистым, как на рекламных проспектах, приглашающих отдыхать на Карибских островах.

В прозрачной воде бухты, там, где помельче, плавали целые стаи мелкой рыбешки, которые становились заметными лишь тогда, когда все вместе вдруг бросались в одну сторону, сверкая чешуей. Вода была на удивление теплой, прямо как в душе на вилле. Ей немедленно захотелось забраться в нее по горло. Она решительно швырнула бейсболку на песок рядом с сумкой и, быстро сняв шорты и майку, осталась только в белых высоких трусиках. Вообще-то ее купальник лежал в сумке, но Анна решила, что нет смысла переодеваться. Она, вероятно, здесь одна на несколько миль. Вряд ли кто-то увидит, что она купается топлесс. Правда, когда она зашла поглубже, белая ткань ее трусов намокла и стала прозрачной, как полиэтилен. Анна подумала, что, может, все-таки стоит переодеться в купальник, но потом махнула рукой и ринулась в воду.