С.Л. Дженнингс - Зараза (ЛП)

- Пойду принесу тебе полотенце.

Я выпускаю ее из своих рук и иду к бельевому шкафу за чистыми полотенцами. По пути захватываю мягкий фланелевый плед. Когда я возвращаюсь, Элли стоит на кухне, все еще дрожа. Я заворачиваю её в два огромных полотенца и накидываю сверху плед. Она похожа на буррито во всем этом. Надо заметить, очень притягательный и сексуальный буррито.

Боже, я безнадежен.

Я тоже вытираюсь и ставлю чайник. Извинившись, ухожу переодеться. Натягивая на себя спортивные штаны, я замечаю в дальнем углу шкафа стопку старых свитеров, которые мне давно малы. Черт возьми... Что еще прячется в моем шкафу?

- Я принес тебе сухую одежду, - говорю я, вернувшись на кухню. Пока меня не было, Элли успешно выбралась из своего кокона и присела на барный стул.

- Тут старые свитера, из которых я давно вырос. Ты можешь не надевать это, если не…

- Спасибо! - говорит она, спрыгивая с табурета и забирая у меня вещи.

- А ванная…?

- Дальше по коридору, вторая дверь слева.

Я разливаю чай, когда она возвращается, одетая в серый свитер. Он размера на три больше неё, но она все равно выглядит очаровательно. Я отворачиваюсь и ставлю чашки на поднос, чтобы отнести их на кухонный стол.

- Спасибо. Ты ходил в Тритон?

Я замечаю на свитере эмблему подготовительной школы Тритон.

- Недолго.

- Ох. Эван тоже там учился. Ты его знал?

Я кладу пару кусочков сахара в свой чай, разглядывая поднос с сахарным печеньем и мадленом. (прим. Мадлен – печенье в форме ракушки)

- Я провел там всего год.

- Да? А что случилось?

Я пожимаю плечами.

- Перевелся.

- Понятно.

Она принялась за печенье, запивая его чаем.

- Я ходила в колледж Святой Марии в Бостоне. Но уверена, что ты и так в курсе.

Элли краснеет, опустив взгляд.

- Да.

Она поднимает подбородок, и её полные любопытства глаза находят мои.

- Тритон - отличная школа. Пожалуй, даже лучшая в стране. Твоя успеваемость, наверно, была просто блестящей, раз ты попал туда.

Я снова пожимаю плечами. Будь они прокляты.

- Обычной.

- Обычной? Если бы мои родители не решили, что я должна расти за городом, превратив мою жизнь в ад, то отцу пришлось бы сделать щедрое пожертвования, чтобы я там училась. Куда ты перевелся из Тритона?

- В Академию Дентона.

- О… это хорошая школа.

Она попыталась снова улыбнуться, но я уже все понял.

Дентон это не Тритон.

И я не Эван.

Как только я позволяю сомнениям проникнуть в мою голову, то нахожу тысячу и одну причину, по которым я никогда не смогу быть достойным кого-то вроде Элли.

В этот момент она поднимает на меня свои небесно-голубые глаза и говорит:

- Считай это комплиментом. Я уверена, что для поступления в Тритон нужно хотя бы на треть быть претенциозным говнокозлом. Это одно из необходимых условий. Думаю, мы уже выяснили, что к тебе это не относится. По крайней мере, не на одну треть.

- Претенциозным говнокозлом? - спрашиваю я, удивленно приподнимая бровь. - Ты точно закончила Колумбийский? Я уверен, что такого слова нет ни в одном словаре.

- Ага. Причем с отличием. Я бы с радостью объяснила тебе, что значит быть говнокозлом, но боюсь, после этого тебя стошнит и печенье придется выбросить. Вот такая игра слов, - она хихикает, явно довольная собой.

Я ставлю свою кружку и поворачиваюсь к холодильнику.

- Ну, к счастью, на этот случай у меня есть мороженое.

Элли издает звук, который, откровенно говоря, звучит как нечто среднее между визгом свиньи и воплем тонущего кота. Но что бы то ни было, это заставляет меня рассмеяться. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее.

Что в ней такого? Что заставляет каждую её отличительную черту казаться такой невероятно очаровательной? Я обожаю в ней то, что обычно раздражает меня в других. Я превращаюсь в вечно смеющегося идиота рядом с ней. Беспокоюсь о том, чтобы не задеть ее чувства или не быть слишком резким с ней. Черт, я ем мороженое как девчонка с ПМС! Просто не понимаю. Что дальше? Мы будем смотреть новые фильмы Николаса Спаркса и вытирать друг другу слезы?

- Ты ведь не слишком замерзла для мороженого, да?

Элли яростно мотает головой.

- Черт, нет. Даже если я буду на дрейфующем айсберге в Антарктиде кататься с пингвинами на коньках, я все равно не откажусь от мороженого.

Я беру пинту мороженого, пару ложек и вручаю ей одну. Она погружает свою ложку в сливочную массу, и я быстро следую её примеру. Зачерпнув мороженого, Элли протягивает ко мне ложку.

- Ваше здоровье!

Мы чокаемся нашими ложками и поглощаем сливочно-мятную массу с шоколадной стружкой, мыча от удовольствия.

- Итак... Если бы тебе пришлось отказаться от чего-то одного, что бы ты выбрал –слух или зрение? - спрашивает она, зачерпывая еще мороженого.

- Это легко. Я бы отказался от слуха.

- Аргументы?

- Ну, во-первых, ты можешь общаться, даже если ты глухой. Можно подавать знаки или читать по губам. И давай посмотрим правде в глаза - мы живем в век высоких технологий. Я могу просто написать тебе или скинуть фотку в Инстаграмме.

- Да, но ты никогда не услышишь звуки музыки. Никогда не услышишь смех ребенка или как кто-то говорит "Я люблю тебя". Так много всего окажется недоступно.

Я смотрю на нее, пытаясь рассмотреть. Пытаюсь заставить ее рассмотреть меня.

- Но не увидеть, как темнеет небо на закате, или миллион звезд, горящих в бескрайнем небе... Технологии не властны над всем этим. Невозможно сделать улыбку такой живой и яркой, что нельзя не улыбнуться в ответ, даже когда ты этого не хочешь. Ничто не заменит истинную красоту. Конечно, можно попытаться, но я не смогу в точности воссоздать оттенок твоих огненно-красных волос. Или форму светло-коричневых веснушек у тебя на носу. Или же то, как от настроения меняется цвет твоих глаз с голубого на зеленый. Невозможно подделать то, что было создано самой природой. Эта красота не нуждается ни в звуках, ни в словах, ни даже в музыке. Ей не нужно ничего лишнего. Все лишнее лишь погубит её.

Она молчит, и я тоже. Я сказал уже достаточно. Даже слишком. В конце концов, мы продолжаем есть, и в воздухе повисает гнетущая тишина. Знаю, ей интересно, что только что произошло - черт, мне и самому это интересно. Но уверен я лишь в одном. Я перешел черту. И, что бы это ни было... В этом была доля правды.

- Ох, уже поздно, - наконец говорит она, нарушая молчание. Элли смотрит на меня, вопросительно поднимая бровь.

- Оставим остальное на следующий раз?

- Конечно, - киваю я, думая о том, будет ли этот следующий раз.