Юрий Барков - Запретный дневник

Эти мысли в виде смутных, каких-то первичных ощущений опахнули меня и исчезли, пока я стоял перед Марией голый, теребя свой поднявшийся ей навстречу пенис.

Что она все-таки думает обо мне? Ведь это очень важно! Или совсем для нее не важно? Мария глядела на меня с загадочным выражением. Растолковать его я не мог. Кто я для нее, познавшей Его? Познавшей Бога как никто? Что ей во мне и в моей нелепой любви? Ей-то, небожительнице, для чего этот глупый треугольник? Что она может найти в земных чувствах, приниженных бытовыми проблемами? И наконец, самое главное: что она находит во мне? Любовь? Да. Тогда — да. Только любовь — и все? Получается, что все. Только любовь — в ее чистом, беспримесном проявлении, ибо ни я ничего другого не хочу от нее, да и не могу получить, ни она от меня. Любовь — и это все. Но, оказывается, любовь — это и взаправду вовсе не такая малость в мироздании, и мои взаимоотношения с Ним благодаря ей, только подтверждают: любовь — это все, практически все, это главное. Любовь!

Я кончил, достреливая до ее полочки своей плазмой; неотрывно глядя ей в лицо, ощущая ее каждой складочкой своей души и шепча это волшебное слово всепрощения: Любовь!

Я не могу решительно понять своей роли в Его семье. Или Он не склонен считать Ее с сыном Своей семьей? А как же тогда быть с земными семьями? Здесь Его подловить несложно по той же схеме, что я уже проделывал: коль человек — образ и подобие Божие, то и его личные связи должны быть уподоблены божественным. А значит, и семье неоткуда больше взяться, как только от Божеского образца. Итак, кто я? Любовник жены? Или приятель любовницы? Счастливый соперник Самого? Неизвестно, что обиднее. Зачем Ему это? Почему и как Он допустил меня? Вообще допустил все это? Весь трансцендентальный этот адюльтер? А может, не смог воспрепятствовать? Тогда это только лишний раз доказывает существование силы, превыше Его.

То есть, что Он не Первый в мироздании и, значит, тоже был кем-то или чем-то когда-то создан. А как же Его семя? Его Он сам спродуцировал или оно пришло к нему, как и ко мне, как некая своего рода приморди-альная субстанция Вселенной, возникшая непосредственно от любви еще в досотворенном мире?

Но уж Свою-то семью Он сам создал или она тоже так как-то сама собой образовалась? И Он как бы и не при чем? Демиург, Творец Вселенной — не при чем? А я? Ну хорошо, что могу противопоставить? Чем са-мому-то похвастаться? А вот — поди ж ты: никто ничто и звать никак — Божеский кум!

Просыпаюсь, и не верю: не может быть — вот она, моя Мария, рядом! Обнимаю ее — мою любовь, мое оправдание. Снова накатываюсь на нее сверху, и мы опять соединяемся, как бы подтверждая еще раз нашу ни от кого и ни от чего независимость. И мы принадлежим друг другу в некоем внебожественном континууме, в некоем пространстве, где еще нет Бога, и существует, быть может, только слог АУМ, а может, и вовсе ничего, кроме любви. Так мы становимся равными Ему и можем уже собой Его оценивать. Нет, пожалуй, это слишком. Ну ладно, Мария — Богородица, а я? Просто наглец. Как Он допустил вообще меня до этого? До возможности так думать о Нем, да еще и Его оценивать? Какова Его цель?

Распаленный потоком мыслей, я мастурбирую рядом с Марией, и страсть удерживает нас на этой высоте: Божественной, и иначе никак не достижимой. Я снова растворяюсь в сладостном любовном ощущении совокупления с моей Марией, и кажется, что чувственно, невыразимо словами постигаю Бога.

В воскресенье мы устроили с Марией пикник, выехали на природу, к пруду. Я выбрал место в кустах, скрытое от чужих глаз, и разделся полностью. Я люблю купаться обнаженным, но в этот раз не купался: я хотел сразу соединиться с нею, для того и разоблачался, чтобы тут же совершить половой акт. Только я устроился на расстеленном полотенце с набухшим членом и придвинул к себе Марию, как услышал невдалеке шуршание кустарника. Я приподнялся на локте, и первое, что увидел в просвете между ветвями, была обнаженная женская грудь. Ее владелица стояла вполоборота ко мне, глядя куда-то в даль пруда и прикрывая глаза рукой от яркого солнца, отчего ее грудь слегка приподнималась, являя собой совершенную форму. Я замер, чувствуя впрыск адреналина в кровь: а что если она повернется и увидит меня, голого, возбужденно сжимающего в кулаке отвердевший половой член? Но она не повернулась и присела, скрывшись в зарослях. «Интересно, она там одна, или с другом, или, может быть, с подругой?» — в этот момент меня посещали разные мысли. Идея о совокупляющейся рядом голой паре занимала меня чрезвычайно.

После женитьбы мы как-то раз ебались с женой стоя перед большим зеркалом в прихожей: мы хотели видеть со стороны, как у нас все получается. Но кого-либо другого так со стороны мы никогда не наблюдали. И если не считать ту молодую случайную пару в подъезде, я при настоящей ебле сторонним наблюдателем никогда не присутствовал.

Возбужденный эротической ситуацией, забыв в эту минуту и о Марии и обо всем, я продвинулся между кустов в ту сторону, куда скрылась женщина, и вдруг увидел ее. Она стояла голая на коленях, раздвинув бедра, запрокинув голову, и дрочила! Сбоку я отчетливо видел бодро прыгающий между пальцев ее довольно крупный похотник. Он был как хуйчик малыша, только что начавший подниматься при виде голых баб в женской бане, куда по малолетству его водят еще без стеснения. Вид мастурбирующей женщины, так высокомерно и просто плюющей на условности, откровенно занимающейся самоудовлетворением, настолько возбудил меня, что превратил буквально в один напряженный орган. Все презрев, я с диким азартом Дрочил свой пенис, не сводя глаз с лидирующей в нашей гонке к финалу незнакомки. В эти секунды я чувствовал: какая-то нить протянулась от нее ко мне, соединив нас в одно целое, и мы были не слишком для этого далеки друг от друга — всего лишь метрах в двух, наверное. Больше всего на свете в этот момент я хотел, чтобы она обернулась и увидела меня: голого, распаленного и онанирующего вместе с нею. Но этого не произошло. И вот тело прекрасной полногрудой маетурбантки начало содрогаться, предчувствуя разрядку. Конвульсии прошлись несколькими волнами, и она захрипела. Но прежде чем оргазм завершил в этой женщине полный свой круг и она опустилась на четвереньки, чтобы потом без сил рухнуть на бок, я кончил сам.

Стараясь не производить лишнего шума, я задом пробрался к своему полотенцу и прилег.

Как я писал уже раньше, моя жена не дрочит, предпочитая еблю, и потому я впервые в жизни видел мастурбирующую женщину. И хотя у меня до женитьбы была одна подружка, которая, когда мы с ней ебались, всегда теребила пальцами свой клитор, «помогая себе», как она говорила, и в самом деле доводила себя благодаря этому до оргазма, все же видеть женский онанизм в чистом виде мне до сих пор не представлялось возможным.