Училка и Чемпион (СИ) - Малиновская Маша

Как только мы садимся в машину, я тяжело выдыхаю, словно сбросив с плеч тяжесть.

— Это был кошмар, — произношу я, пристёгивая ремень безопасности.

— О, Кошка, это был не кошмар, это было потрясающе, — смеётся Мирон, заводя машину. — Ты видела их лица?

— Как ты можешь быть таким спокойным? — возмущаюсь я, чувствуя, как внутри ещё всё дрожит от пережитого стресса. — Мы едва не попались!

— Ну, может быть, именно поэтому я и спокоен, — он бросает на меня короткий взгляд, от которого у меня опять начинает быстро биться сердце. — Признай, это было весело.

— Весело? Ты серьёзно? — я закатываю глаза. — Это было как фильм ужасов! Моя мама за дверью, и я думала, что она сейчас войдёт, а ты стоишь там с этой своей дурацкой ухмылкой. А я….

— С моей спермой на губах?

Мирон тихо смеется, и я, несмотря на весь свой стресс, внезапно не могу сдержать улыбку. Да, конечно, с ним всегда всё как-то выходит из-под контроля, но… я, кажется, начинаю к этому привыкать.

— Ладно, — наконец говорю я, тяжело вздыхая, — может, это и правда было… по-своему весело. И, если честно, я просто поражаюсь, как ты всё это вынес. Они же тебя чуть не съели за завтраком.

— Ну, мне приходилось бывать и в более сложных боях, — подмигивает он, заводя двигатель. — Но этот завтрак был хорош. И минет мне тоже понравился.

Последнее он говорит так серьезно, с чуть сдвинутыми бровями, что я уже просто качаю головой, ничего не отвечая.

— Даже несмотря на то, что ты делала его впервые, — подмигивает.

Что?

— И как ты догадался?

— Люб…. — улыбается, как Чеширский кот. — Правда думала, я не пойму? Ну да не беда, всему что нужно, научу.

— Давай уже на газ дави, учитель, — закатываю глаза, не в силах даже формально разозлиться на него за эти вольности.

— Как скажешь, Кошка, — отвечает он, не сводя с меня своего лукавого взгляда, и машина стартует.

Мы едем по дороге в тишине, но это уже спокойная тишина. Впервые за долгое время я чувствую, что могу расслабиться. Да, мои родители устроили представление, а Антон наверняка понял, что его «перспективы» рухнули, но…. в этом что-то есть. Может, с Мироном я научусь проще относиться ко всему этому семейному хаосу.

И, может быть, даже научусь получать от этого некоторое удовольствие.

31

Я сижу на совещании, пытаясь не зевнуть. Директор вещает что-то про планы на следующий месяц, но голова у меня занята абсолютно другим. Как только Марина Викторовна переключается на расписание физкультуры, я вдруг замечаю движение в учительской: коллеги начинают перешептываться, будто почувствовали что-то интересное.

— А теперь, коллеги, — голос директора обретает больше энтузиазма, чем обычно, — хочу представить вам нашего нового учителя физкультуры. Прошу любить и жаловать — Илья Викторович.

В дверь учительской входит мужчина — довольно молодой, красивый, подтянутый, с широкой улыбкой на лице. Тёмно-синий спортивный костюм обтягивает недюжую фигуру, подчеркивает крепкие мышцы рук и.. не только рук.

У него уверенная осанка, и можно сразу понять, что он из тех, кто привык быть в центре внимания. По крайней мере, в спортивном зале.

Стоит ему шагнуть вперёд, как я замечаю, как почти все женщины-учительницы начинают переглядываться, кто-то даже тихо шепчет что-то соседке, и по аудитории разносится сдавленный смешок.

— Ну вот, наконец-то что-то приятное в нашей школе! — вдруг тихонько бросает Нина Петровна, преподавательница географии, и вокруг неё раздается ещё больше хихиканья.

— А то Натан Михайлович и Глеб Сергеевич уже устали вдвоём отдуваться на восьмое марта, — добавляет её подруга — учительница начальных классов. Та ещё шутница, хотя с виду почтенная дама, учительница начальных классов.

Директор строго хмурится.

— Коллеги, прошу вести себя профессионально. Всё-таки мы в образовательном учреждении.

Хочется фыркнуть. Профессионально? Директор сама-то видит, что этот Илья Викторович похож на героя из фитнес-журнала, которому только остаётся улыбнуться для обложки? С другой стороны, смешно наблюдать, как учителя физики и математики переглядываются, как школьницы.

Совещание заканчивается, я поднимаюсь из-за стола и подхожу к завучу, чтобы отдать ей запрошенные Центром соцзащиты характеристики характеристики на многодетных. Приходится немного подождать, потому что я такая не одна. Но я особо не спешу, у меня сейчас окно, и только после него оставшиеся два урока.

Когда спускаюсь в учительскую, там уже вовсю кипит обсуждение нового физрука.

— Ну что, дамы, — Нина Петровна делает широкий жест рукой. — Кажется, конкуренция в нашем педагогическом коллективе резко возросла. Такого красавца давно не видели!

— Что, наша Люба, вон, держит планку, — подхватывает Лариса Ивановна, учительница литературы, подмигивая мне. — Боксёра нашла, а тут ещё физрук. Надо подумать, кому из них победа достанется.

— Боже, — закатываю глаза я, чувствуя, как начинаю краснеть. — Перестаньте, ну!

И это они еще не знают, что мы с Мироном… Просто сарказмируют на тему, что в класс такой папашка-одиночка достался.

Но, конечно, их не остановить. Обсуждения физрука становятся темой дня, но мне некогда ввязываться в эти разговоры.

После уроков набрасываю плащ, хватаю сумку и спешу к выходу. Сегодня договорились с Мироном поужинать.

Спускаясь на первый этаж, я собираюсь быстро сбежать из школы, но замечаю, что у кабинета математички Людмилы Николаевны толпятся Нина Петровна и ещё несколько коллег, включая нового физрука. Они явно что-то обсуждают, и я собираюсь проскользнуть мимо.

— Люба, заходи, познакомься поближе! — подзывает Нина Петровна. Её глаза сверкают от интереса, и я понимаю, что она просто не может упустить шанс.

— Эмм.… ну ладно, — бормочу я, входя в кабинет, хотя внутри всё равно чувствую лёгкое раздражение от того, что меня снова втягивают в этот коллективный интерес к новому учителю.

— Илья Викторович, это Люба, — говорит Нина Петровна, как будто это новое представление чемпионки мира по литературе. — Очень перспективная учительница биологии. Не замужем.

Хочется воткнуть каблук Нине Петровне прямо в её торчащую возле большого пальца косточку.

— Приятно познакомиться, — физрук улыбается и протягивает мне руку. Его рукопожатие уверенное, и он смотрит на меня с интересом. Я улыбаюсь в ответ, но в голове всплывает только одна мысль: Боже, теперь и у физрука начнётся своё маленькое шоу.

— Взаимно, — отвечаю я, осознавая, что этот взгляд с блеском в глазах у него явно не просто от дружелюбия.

— Ладно, мне пора, — добавляю я, стараясь выйти из кабинета, пока не завязалась очередная «теплая беседа».

— О, и мне тоже, — вдруг говорит Илья-как-его-там, подхватывая свою спортивную сумку. — Могу тебя проводить до выхода, раз мы всё равно идём в одном направлении.

Ну вот. Я чувствую, что теперь мне не отвертеться. Мы выходим из кабинета, идем по коридору, и я пытаюсь вести какой-то легкий разговор, чтобы хоть как-то разрядить ситуацию.

— Как вам первый день? — спрашиваю, всё ещё чувствуя легкое напряжение в воздухе.

— Отлично, — улыбается он. — Понравилась школа, и коллектив, кажется, тоже неплохой.

— О, у нас весело, — киваю я, — иногда слишком весело, как вы уже поняли.

Мы подходим к выходу, и как только я толкаю дверь, сразу вижу… Мирона. Он стоит у входа, ожидая меня, как всегда уверенный и спокойный, но в его взгляде появляется лёгкий холод, когда он замечает Илью-кажется-Викторовича рядом со мной.

— О, привет, — говорю я, подходя ближе. — Это это Илья, новый учитель физкультуры, — спешно добавляю я, пытаясь сгладить момент. — Сегодня его первый день и он пытается сбежать поскорее.

Что-то такое происходит, и очень стремительно, от чего становится очень неуютно.

— А это Мирон.

— Рад знакомству, — говорит Илья с лёгким кивком, но в его тоне я улавливаю что-то напряженное.