Плутовка - Куин Джулия

— Если тебе не понравится, ты вернешься.

Она не верила ему. Сейчас он мог наобещать что угодно, лишь бы добиться ее согласия. Генри решила изменить тактику.

— Если я поеду в Лондон с тобой, моей репутации несдобровать, — произнесла она спокойно. — Самый простой выход — оставить меня здесь. Все будет, как прежде, до твоего приезда.

Данфорд вздохнул:

— Генри, скажи, почему ты не хочешь ехать в Лондон?

— У меня и здесь много дел.

— А если честно?

Она прикусила нижнюю губу.

— Просто мне не по душе званые вечера, балы и тому подобные развлечения. Это не для меня.

— Откуда ты знаешь? Ты ни разу не была на них.

— Посмотри на меня! — воскликнула она. — Ты только посмотри на меня! — Она встала перед ним. — Да меня засмеют в первой же гостиной.

— Ну это поправимо. Разве сегодня утром не привезли новые платья?

— Не издевайся надо мной. Дело не только в одежде, Данфорд. Дело во мне! — Раздосадованная, она пнула стул и подошла к окну. Сделав несколько глубоких вдохов, она попыталась успокоиться, но это не помогло. Наконец она тихо спросила:

— Ты хочешь, чтобы дурнушка развлекла твоих лондонских друзей? Ведь так? Я не хочу становиться всеобщим посмешищем. Ты собираешься…

Он подошел неслышно. Она даже не успела понять, что произошло, пока не почувствовала его прикосновение. Данфорд повернул ее к себе лицом. — Помнится, вчера вечером я просил не называть себя дурнушкой.

— Но ведь это правда! — Генри ужаснулась своему голосу, слезам, катившимся по щекам, и попыталась вырваться из его рук. Он видит, как ей плохо, почему же не оставит ее в покое?

Но Данфорд держал ее крепко.

— Неужели ты не понимаешь, Генри? — ласково сказал он. — Именно поэтому я и беру тебя в Лондон. Я хочу доказать тебе, что ты вовсе не дурнушка, а красивая и желанная женщина, которую любой мужчина посчитает за честь назвать своей.

Она молча смотрела на него не в состоянии поверить тому, что услышала.

— И любая женщина, — продолжил он тихо, — с гордостью назовет тебя другом.

— Я не могу, — еле слышно сказала она.

— Нет, можешь. — Он улыбнулся. — Иногда мне кажется, что ты все можешь.

Она покачала головой и тихо произнесла:

— Нет.

Данфорд разжал руки и отошел к соседнему окну. Он был поражен тем, насколько не безразлична стала ему Генри, ему очень сильно хотелось вернуть ей уверенность в себе. Неужели это говорит та самая девушка, которая взяла на себя управление поместьем и сделала его одним из лучших? Та, которая хвасталась, что может оседлать любую лошадь в Корнуолле? Та, что отняла у него десять лет жизни, забравшись в улей к диким пчелам? Ему трудно поверить, что Лондон может ее испугать.

— Это — совсем другое, — чуть слышно сказала она.

— Вовсе нет.

Она молчала.

— Мне казалось, ты — самая хладнокровная девушка на свете.

— Сам видишь, что нет, — сказала она, всхлипывая.

— Скажи-ка, Генри, если ты справляешься с двумя дюжинами слуг, управляешь фермой и строишь хлев, то с чего ты взяла, будто не сможешь выдержать лондонские приемы?

— Все, что ты перечислил, мне под силу! — вырвалось у нее. — Я знаю, как оседлать лошадь, знаю, как построить хлев и управлять фермой. Но не знаю, как быть женщиной!

Данфорд не проронил ни слова, пораженный тем, как она это сказала.

— Я не люблю делать то, что не умею делать хорошо.

— Мне кажется, — начал он задумчиво, — тебе просто нужно немного практики.

Она недоверчиво посмотрела на него:

— Не надо успокаивать меня.

— Я и не успокаиваю. Признаюсь, я сомневался, сможешь ли ты носить платья, но то, желтое, сидит на тебе великолепно. Оно сразу понравилось тебе, а это свидетельствует о твоем прекрасном вкусе. Да и те два платья ты выбрала сама. Они просто чудесные, а я понимаю кое-что в женской моде.

— Я не умею танцевать, — продолжала она упрямо, скрестив на груди руки. — Я понятия не имею, как флиртовать, не знаю, кто где сидит на званом ужине, и… и я никогда не слышала даже о портвейне!

Она выбежала из комнаты, прежде чем Данфорд успел удержать ее.

Данфорд все-таки перенес отъезд на день. Настаивать, видя ее состояние, он не решился, на душе у него было неспокойно, и несколько раз он тайком подходил к ее двери послушать, не плачет ли она. Но в комнате было тихо. За все время оттуда не донеслось ни звука.

Он удивился, когда Генри не спустилась к обеду. Она не жаловалась на плохой аппетит и должна была очень проголодаться к этому времени — за завтраком ей не удалось поесть. Он пошел на кухню, чтобы узнать, не просила ли Генри отнести еду к ней в комнату. Получив отрицательный ответ, Данфорд лишь покачал головой. Если она не спустится и к ужину, ему придется применить силу.

Однако столь решительные меры не понадобились. Генри вышла к чаю с покрасневшими, но сухими глазами. Данфорд встал и отодвинул для нее стул. Она благодарно улыбнулась ему.

— Я прошу прощения за свое поведение во время завтрака, — сказала она. — Обещаю, что готова выслушать тебя, как и подобает взрослому воспитанному человеку. Надеюсь, мы все обсудим.

Он усмехнулся про себя. Этим-то она и нравилась ему, что не была похожа на взрослых воспитанных людей. Но ее явно заранее подготовленная и приглаженная речь насторожила его. Не будет ли ошибкой ее поездка в Лондон? А что, если, вращаясь в обществе, она потеряет свою непосредственность и наивность? Данфорд вздохнул. Ну уж нет, он постарается, чтобы этого не случилось. Ее блеск не потускнеет. Несомненно, ее самобытность засверкает новыми гранями. Он посмотрел на неё. Похоже, Генри нервничает. И ждет чего-то.

— Да? — спросил он, слегка наклонив голову.

Она прокашлялась.

— Я думаю… я думаю, тебе следует объяснить, зачем ты решил взять меня в Лондон. — Надеешься, что мои объяснения помогут тебе найти более убедительные причины для отказа?

— Да, что-то в этом роде, — призналась она, чуть-чуть улыбнувшись.

Ее прямота и сияющие глаза совершенно обезоружили его. Он улыбнулся ей и был вознагражден, когда вслед за этим и ее губы дрогнули.

— Сядь, пожалуйста, — он предложил ей стул. — Скажи, что ты хочешь знать.

— Ну, начнем с… — Она замолчала, глубоко задумавшись. — Не смотри на меня так.

— Как?

— Как будто… как будто… — О Господи, она чуть не сказала, «как будто ты собираешься съесть меня».

— Не важно. — Он прикрыл свой рот рукой, делая вид, что закашлялся. — Продолжай.

— Так вот. — Она посмотрела ему в лицо, но тут же пожалела об этом: как же красив он был! Его глаза весело блестели и…

— Так ты говорила… — продолжил он за нее.

Генри вернулась к реальности.

— Да, я говорила… я говорила, что хочу знать, чего конкретно ты хочешь добиться, приглашая меня в Лондон.

— Понимаю.

Он замолчал, чем сильно разозлил Генри, и в конце концов она напомнила ему о себе:

— Итак?

Данфорд использовал паузу, чтобы лучше подобрать слова.

— Я надеюсь добиться этим многого. Прежде всего, чтобы ты немного отдохнула.

— Но я и здесь…

— Пожалуйста, — он поднял руку, — позволь мне продолжить, наступит и твоя очередь.

Генри снисходительно кивнула и приготовилась слушать.

— Итак, я хочу, чтобы ты отдохнула. Полагаю, ты получишь удовольствие от знакомства со светом. Тебе нужно обновить гардероб; и, пожалуйста, не спорь, я знаю, что говорю. — Он замолчал.

— Это все?

Он не смог сдержать улыбки. Ей так хотелось поспорить с ним.

— Нет, — произнес он, — я остановился, чтобы перевести дух. — Она никак не отреагировала на это замечание, и он добавил: — Время от времени мне приходится делать это.

Она хмуро посмотрела на него.

— Ну ладно, — сдался он. — Сначала я выслушаю твои возражения и потом продолжу.

— Хорошо. Во-первых, я могу отдохнуть и здесь, в Корнуолле. Не вижу причин, по которым мне необходимо ехать через всю страну за каким-то весельем. Я считаю это бессмысленным.