Маленькая скандальная история (СИ) - Салах Алайна

Весь рабочий день я пребываю в странном, немного тревожном состоянии, причину которого никак не могу обнаружить. То ли знакомство с Игорем на меня так повлияло, то ли сгустившиеся тучи, пришедшие на смену яркому солнцу. То ли то, что Антона до сих пор нет в офисе.

С такой дисциплиной он фирму потопит, — мысленно ворчу я, формируя заявку на груз. — На работу ходит по праздникам.

Мое сообщение так и висит непрочитанным. Истинная женщины напомнила бы себе, что мужчина как завоеватель обязан проявлять инициативу и спокойно бы ждала, как следует продышавшись маткой. Но очевидно, что мне до истинной женщины далеко, потому что я решаю Антону позвонить. Просто чтобы убедиться, что он жив и здоров, и не похищен пришельцами.

— Привет, — раздается спустя три гудка.

— У тебя все нормально? — растерянно спрашиваю я, не ожидая скорого ответа. — Не отвечаешь на мое сообщение.

— Извини, был очень занят. Ты как? Работаешь?

— Работаю.

— Сможешь задержаться сегодня после работы? У меня времени в обрез, но я очень хочу тебя увидеть.

Не понимая, что происходит, я все же соглашаюсь. Хотя бы для того, чтобы взглянуть Антону в глаза и получить внятные объяснения происходящему.

Звонок из его кабинета с просьбой зайти раздается спустя полчаса после того, как последний сотрудник покидает офис. К этому моменту у меня в программе проставлены семь галочек из восьми. Чем я буду заниматься остаток недели — не имею ни малейшего понятия.

— Привет. — Антон вгрызается в меня ртом, стоит мне переступить порог его кабинета. Его руки лихорадочно шарят по моему телу, жадно сдавливают грудь, задирают юбку.

— Что с тобой? — смеюсь я, шутливо пытаясь отстраниться.

— Соскучился… — сипло отзывается он, подталкивая меня к дивану. — Ужасно соскучился.

Мое тело, словно тренированный доберман, послушно отзывается на привычную команду. Низ живота наливается свинцом, пульс подскакивает до предельной отметки. Поговорить можно и потом. Все равно голова уже плохо соображает.

— Дрочи сильнее, — Антон сжимает мою руку. Я послушно увеличиваю скорость и давление и дергаюсь: внутрь меня вторгаются его пальцы. Надавливают, скручиваются, хлюпают, заставляя мое возбуждение впитываться в обивку дивана. Зажмурившись, я кусаю губу и мычу. Все это слишком, чтобы не сдаться.

— Я сейчас кончу…

— Давай… Я тебя жду.

Крик оргазма вылетает из меня одновременно с раздавшимся хлопком двери. Мне не сразу удается открыть глаза — тело сотрясают конвульсии и оно отказывается мне подчиняться. Лишь знакомый голос, в котором режутся истеричные ноты, приводит меня в чувство.

— Что вы… Да как… Твари…Ненавижу! Блядина ты мерзкая!

Кончать и испытывать ужас — то еще удовольствие, доложу я вам. Это словно провести несколько минут под водой и услышать «А теперь бежим стометровку». Хорошо, что рядом валяется рубашка, которой можно прикрыться.

Антону прикрываться нечем, поэтому ему приходится проскакать голым до середины кабинета, чтобы надеть трусы.

— Блядь… — ругается он, когда его жена с оглушительным хлопком двери выскакивает за дверь.

Я наблюдаю за происходящим с широко раскрытыми глазами. Если я и мечтала стать героиней фильма, то точно не такого паршивого.

34

Сцена, когда обманутая жена-невеста-девушка застает своего мужа-жениха-парня в постели с другой, настолько затерта современным кинематографом, что давно не вызывает предполагаемых эмоций. Разве что снисходительную улыбку: мол, фи, снова это клише.

А вот в реальности, да еще и в роли антагониста, ощущения максимально острые. Одно дело сигать с обрыва в воду, подозревая о камнях, способных размозжить тебе череп, и совсем другое — лицезреть их во время отлива и осознавать истинный масштаб катастрофы. Пожалуй, только сейчас я в полной мере ощущаю гадливый привкус слова «любовница». И уже не имеет значения, что это Антон, а не я, приносил клятву верности.

— И что теперь делать? — Мой голос непроизвольно дрожит.

Соскользнув с дивана, я нащупываю на полу кружевной комок стрингов и хватаю юбку.

— Что она вообще здесь делала?

Продолжая бормотать себе под нос ругательства, Антон торопливо одевается. Звеня ремнем, натягивает брюки, застегивает рубашку.

— Не знаю… Наверное, проследила за мной… — отрывисто бормочет он, избегая смотреть на меня. — Пиздец, сука… Просто пиздец.

Теперь к моим панике и ужасу примешивается холод. Я вдруг ощущаю, что Антон сейчас не здесь, не со мной. Понятно, что он и сам в шоке от произошедшего, но… Сейчас я отчетливо чувствую себя третьей лишней, что странно с учетом их расставания.

— А что ты вообще сказал жене? — Я тщетно пытаюсь просунуть в туфли негнущуюся ступню. — Как объяснил желание развестись?

— Ничего не объяснял. Просто сказал, что нужно расстаться.

— И как она это восприняла? — Не сдержавшись, я повышаю голос. Пару минут назад его язык был в моей вагине, а теперь он даже отказывается на меня смотреть. — Не похоже, что серьезно.

— Откуда я знаю, что у Вероники в голове?! — раздраженно рявкает Антон, находя меня взглядом. — Хватит меня пытать. Ясно ведь, что сейчас не время!

Мои пальцы застывают на пуговице. Он никогда не повышал на меня голос, и я не думала, что такое вообще возможно. Антон всегда был со мной максимально сдержан и нежен.

— Прекрати на меня орать, — тихо цежу я, чувствуя как к горлу подкатывают слезы истерики. — Для меня это не меньший шок, чем для тебя. И напомню, что это ты так отчаянно хотел меня увидеть, что вызвал в свой кабинет и набросился с порога.

Шумно выдохнув, Антон воздевает взгляд к потолку и с силой трет лицо. Когда он смотрит на меня снова, то выглядит более похожим на самого себя.

— Извини, Ксюш…. Просто это пиздецовая ситуация… Я не хотел, чтобы все произошло вот так. Вероника ничего плохого мне не сделала, и я ее уважаю и по-своему люблю. Даже представить не могу, что она почувствовала, увидев это… — Он морщится так, словно речь идет об обезьяньих экскрементах. — Просто жесть.

Теперь мне становится его жаль. Его желание выйти из брака с незапятнанной репутацией можно понять. Как и нежелание причинять еще большую боль женщине, с которой он прожил долгие годы. Но черт… Меня тоже трясет. С оргазмом на публику я выступаю впервые.

Застегнув ремень, Антон быстрым шагом идет к двери, берется за ручку и, лишь в последний момент, словно вспомнив обо мне, останавливается.

— Я пойду, ладно? — Его голос полон вины и безысходности. — Надо ее догнать и успокоить.

— А мне что делать? — Я закусываю губу, чтобы она наконец перестала трястись.

— Домой поезжай… Я позвоню.

Видимо, выгляжу я действительно жалко, потому что Антон все же решает подойти и чмокнуть меня в висок.

Стоит двери за ним захлопывается, я обессилено опускаюсь на пол. Ноги ватные, руки трясутся. Пиздец, — шепотом повторяю я его любимое матерное слово. — Просто пиздец.

Дальше становится еще хуже, потому что с улицы доносятся крики. Кое-как заставив себя встать, я припадаю к окну. Открывшаяся картина, мягко говоря, впечатляет. Жена Антона, не переставая сыпать истеричными проклятиями, среди которых особенно различимы «блядина и пидарас» лупит сумкой его машину, пока он не слишком настойчиво пытается ее оттащить.

С беззвучным «бля-я-я», я снова оседаю к радиатору. Ситуация настолько шаблонная, что в пору засмеяться. Нет, Веронику я не осуждаю. Даже, пожалуй, завидую способности так свободно проявлять разрушительные эмоции. Что сделала я, когда Арсен мне изменил? Поплакалась Олесе и маме. Даже в лицо. мудаком его ни разу не назвала.

Жги, родная, — мысленно подбадриваю я жену Антона. — Отомсти за нас всех.

Кстати, какое счастье, что офис пуст, и наша обоюдная фантазия заняться сексом посреди рабочего дня так и осталась фантазией.

Крики на парковке стихают лишь спустя полчаса. Я больше не предпринимаю попытки подходить к окну. Никогда не испытывала тяги разглядывать автомобильные аварии, и сегодняшняя ситуация не исключение.