Феликс Аксельруд - Испанский сон

— То есть, — обрадованно уточнил Вальд, — как только Ники найдется, мы можем привезти его к тебе?

— Увы, — покачала Сьёкье головой, — к сожалению, придется искать какой-то другой вариант; дело не только в моем согласии.

— Как это? — удивился Вальд.

Сьёкье помялась.

— Видите ли, — сказала она с явной неохотой, — объявление о продаже дома дано в прессе, а также через Интернет; как только первый же покупатель увидит здесь страуса, поднимется жуткий скандал. «Вы не предупредили меня, что дом обременен страусом», — так, слово в слово, скажет этот говенный американец, даже если он и не собирался покупать дом (что скорее всего), а просто зашел от безделья прицениться или, может, повернее определить, за сколько же ему продавать свой собственный. А уж «Королевская Дорога Недвижимость» — жалкая компашка несчастных лентяев, у которых я забрала их комиссию — прознав об этом, непременно поможет этому якобы покупателю затаскать меня по судам за введение в заблуждение.

Разочарованные воздухоплаватели помолчали.

— Мне кажется, ты уж слишком ополчилась на американцев, — заметил Вальд.

— Не слишком.

— Но разве это справедливо? Среди американцев тоже попадаются разные люди — например, спортивные чемпионы…

— Среди них есть истинные энтузиасты воздухоплавания, — добавил Сид.

— Вообще, такая богатая и влиятельная нация не может состоять из одних дураков и лентяев, — заключил Вальд. — Я верю, что твое непосредственное окружение незавидно; но зачем же судить только по нему?

Сьёкье хмыкнула.

— Конечно, такой влиятельной нации почему бы чемпионов себе не накупить, — сказала она иронически, — а что касается моего окружения… телевизор вы тоже считаете таковым? Ведь я смотрела его не меньше недели, пока не замутило вконец. Ну, богаты… так из-за денег у них все шиворот-навыворот. Обычные люди получают от секса удовольствие, а от тяжб головную боль; а у них как? Главное удовольствие — суды да скандалы, в то время как секс — лишь повод к тому… да чего еще можно ожидать от страны, где любой телефонный справочник состоит из адвокатов едва ли не наполовину. Нет, — покачала она головой, — американцы люди конченые; быстрей бы разделаться с этим домом… и домой, в страну милых моему сердцу фьордов и настоящих мужчин… Ах, мальчики! раз уж вы не можете жениться, с этим ничего не поделаешь; но почему бы вам не пожить здесь немножко со мной?

У Сида на глаза навернулись слезы.

— Сьёкье, — сказал Вальд с чувством, — я серьезно: ты дама высший класс, и любой бы на нашем месте… э, что там говорить! Только все, что мы тебе понарассказывали — чистая правда. Меня действительно должны пнуть из Америки через 24 часа…

— Ты сказал, — перебил Сид, — если ветра не будет, то добавят еще 24.

— Пообещали; а вертолет-то все равно в восемь!

— Тогда ничего не поделаешь, — сказала Сьёкье, тяжело вздохнув, — наше расставание близко. Но, Сид! ты действительно вернешься за страусом?

— Конечно, Сьёкье, — сказал Сид, — как ты можешь сомневаться?

— Вы наговорили так много всего, — объяснила Сьёкье, — что у меня голова идет кругом. Стало быть… если, конечно, мне не удастся продать дом до твоего возвращения — а это гораздо трудней, чем отыскать Ники… стало быть, мы еще разок порезвимся как следует; уж тогда, надеюсь, ты будешь в форме, поскольку тебя перестанет смущать элемент новизны.

— Будет, будет он в форме, — мрачновато пообещал Вальд и неожиданно сам для себя пнул Сида под водой.

Сид удивленно покосился на Вальда.

В этот момент раздалась телефонная трель.

— Покупатель! — радостно крикнула Сьёкье. — Good afternoon, — пропела она медовым голоском в телефон, после чего лицо ее слегка потускнело. — О, Эбигайль! — сказала она тем не менее чрезвычайно приветливо. — Как я рада вас слышать! Что вы говорите… Неужели? — Она показала Вальду пальцами букву «V». — О! О… Понимаю… Я так и знала! Как мне благодарить вас, Эбигайль? О, конечно, они были бы в восторге от возможности лично засвидетельствовать… но они, к сожалению, очень устали, а в Альбукерке в восемь вечера их ждет вертолет… Нет, просто они из Европы… вы же знаете, что мы, европейцы, очень быстро устаем…

Проведя еще пару минут в том же духе, Сьёкье с блеском завершила разговор и воскликнула:

— Вы видите, как я их изучила! Все в точности так, как я и предсказывала, разве что по-другому зовут старика. У меня здесь нет письменных принадлежностей; вы запомните, если я вам продиктую?

— Ни за что, — немедленно сказал Вальд, — у нас у обоих память просто-таки дырявая. Сид, дружище, — душевно добавил он, снова пиная под водой разинувшего было рот Сида, — ты плаваешь уж точно получше меня; не принесешь ли сюда огрызок карандаша и клочок бумажки?

Взгляд Сида выразил недовольство.

— Ты ужасно спекулируешь дружбой, Вальдемар.

— Прошу тебя.

Сид покачал головой и поплыл за требуемым.

— Сьёкье, — сказал Вальд, — ты такая любвеобильная.

— Да, — согласилась она.

Он посмотрел ей в глаза и заметил, что они серые.

— Скажи… когда ты поклялась, что будешь верна своему мужу — это было серьезно?

— А как ты думаешь, Вальд? — спросила Сьёкье, не отводя взгляда. — Разве мое тело создано лишь для любви? Разве я не женщина? А если так, разве я не достойна детей, семейного уюта? Я никогда не была замужем… а годы идут… а я все одна и одна…

— Почему же ты не вышла за своего друга Ингвара?

— Потому что Ингвар женился на Соне. Я рада за них; у них отличные дети и отличная семья.

— А интересно… если твой муж не захочет заниматься любовью только в воде?

— Ты зришь прямо в корень, — сказала Сьёкье и улыбнулась. — Когда я была девчонкой, этот вопрос препятствовал моему замужеству, он казался мне неразрешимым. Постепенно, наблюдая за семьей Ингвара и Сони, я нашла ответ на него. Семейная жизнь — это компромисс; конечно, по требованию мужа я отдавалась бы ему и на суше — возможно, даже чаще, чем в воде… Со временем, однако, мой муж — если он не будет страдать водобоязнью (а за такого я бы и не пошла) — сам поймет, как это прекрасно; разве ты с одного раза не убедился, насколько это легче и красивее? А знаешь ли ты, как полезно рожать под водой — и для матери, и для ребенка! Обязательно изучи этот вопрос, ведь не всегда тебе быть воздухоплавателем…

Сзади раздался плеск, и Вальд обернулся. Плыл Сид; с письменными принадлежностями, зажатыми в зубах, он был похож на пирата. Сьёкье расхохоталась. Он не сразу отдал ей принадлежности — начал мотать головой, рычать, дурачиться, а отдавая их наконец, поцеловал ей руку. Наблюдая за этой игрой, Вальд поймал себя на явном приступе ревности; пока он обдумывал это необыкновенное для него событие, Сьёкье написала на бумаге адрес, по которому предполагалось присутствие страуса, и даже нарисовала план — как доехать.