Таган Кейд - Поверженная: Роман с Плохим Парнем (ЛП)

Он содрогается в последний раз, после чего мои мышцы сжимаются и выжимают его насухо. Новая волна заполняет меня, последняя струя спермы.

Мы оба падаем на пол, его палец и член еще во мне, мышцы влагалища и попы продолжают содрогаться.

Меня не волнует, что пол мокрый и грязный черт знает от чего. Я хочу быть с ним единым целым, но знаю, что нам придется разделиться. Его рука ласкает мой живот, который все еще опускается и поднимается. Как будто я только что бежала марафон. Спиной я чувствую, как его грудь точно так же поднимается и опускается как у меня.

- Я никогда не ... Я не ...

Мы одновременно разделяемся, его вялый член выходит из моей киски. Я провожу рукой по груди, мои соски по-прежнему тверды, как и тогда, когда он прикасался к ним.

Я думаю обо всех тех разах, которые мне еще предстоит наверстать. В этом мире полно возможностей.

Глава 12.

Нейт

Я могу сказать, что Дана прекрасный мозгоправ, она кладет свой планшет для записей и сверху свой телефон.

 — Я рада слышать это, — говорит она, расплывшись в улыбке. — Что же изменилось?

Я на мгновение задумываюсь над тем, стоит ли мне ей рассказывать обо всем, но, к черту все, ведь я счастлив. Я готов рассказать всему миру.

— Я встретил девушку.

Она откидывается на спинку стула, её глаза изучающе смотрят на меня.

— Девушка? Повезло тебе. И ваши отношения, ты работаешь над ними?

Мои мысли возвращаются к уборной, к тому, как руки Люси хватались мертвой хваткой за раковину, когда её настиг оргазм.

— Ты можешь мне все рассказать.

Дана сидит прямо, в стиле главврача.

— Новые отношения прекрасная вещь, Нейт, но ты должен найти баланс, установить границы, вы должны еще присмотреться друг к другу.

Ты не в курсе и половины всего, Дана.

— Я рад за тебя, но ты не должен забывать, почему ты здесь, и про невероятную возможность, которую перед тобой открыли. На первом месте должна быть учеба.

Я не упоминаю о том, что Люси подтягивает меня по учебе. Я уже и так предоставил Дане достаточно материала для работы, хватит, чтобы исписывать её черный блокнот в течение нескольких недель.

—Ты слышишь меня, Нейт? Учеба в первую очередь. Пойми. Хорошо. Теперь, после того, как мы разоткровенничались, почему бы тебе не рассказать мне немного о времени, проведенном под стражей для несовершеннолетних?

— Вы имеете в виду, за что я попал туда?

Она постукивает пальцем по планшету.

— Я знаю, но хочу услышать это от тебя, твою интерпретацию.

Почему бы и нет?

— Хорошо, я начну. Вы знаете, мой первый приемный отец был жестоким.

Она кивает.

— Этот ублюдок мог ударить. Однажды он поколотил меня, чтобы обчистить мои карманы.

— Должно быть тебе было тяжело.

Думаешь?

— Скажи мне, что случилось, — она смотрит в свои записи, — в ночь на двадцать третье.

— Канун Рождества, не то, чтобы этот день отличался от любого другого дня в этом чертовом аду. У него были деньги, хотя не знаю откуда, но он был в хорошем настроении... Пока кто-то из детей не пролил напиток. Был ли он пьян? Господи, я видел, как он готов был наброситься на неё, чтобы отмолотить, так что я стал перед ним, заставив его отыграться на мне вместо неё, — я останавливаюсь, чувствуя боль, вдруг реально овладевшую мной, во мне идет борьба.

— Продолжай.

Я перевожу дыхание:

— Я разозлился, не мог больше этого терпеть, ударил его ногой прямо в пах. Он взял бутылку - пустую, - и разбил её об угол стола. Это было что-то новенькое. Он всегда использовал свои руки или ноги, никогда ничего такого, что может порезать, оставить шрам.

— Что он сделал с ней?

— Ринулся на меня и настиг вот здесь. — Я отвожу прядь волос назад, чтобы показать ей шрам. — Я сделал рывок. Каким-то образом мне удалось уложить его на пол. Бутылка просто лежала там, как бы прося меня сделать это, так что я так и сделал. Я поднял ее и ударил его прямо в шею, — я замечаю, что Дана сводит ноги вместе немного крепче, пока звучит мой холодный, отстраненный тон. — Они не могли оставить меня безнаказанным. Государство бы не допустило этого, независимо от того, что я рассказал им о жестокости приемного отца. Остальные дети были еще слишком юны, они не вполне понимали, что происходит. Дети не могли поддержать меня. Так что, шесть месяцев в колонии. Самые длинные дни в моей жизни.

— Ты обижен на людей, которые поместили тебя туда.

Она толкает меня. Неделю или две назад я бы проглотил эту приманку, но я думаю о Люси, о спокойствии:

— Прошлое в прошлом. Я двигаюсь дальше.

— Я рада слышать это. Всегда живи настоящим, Нейт. Будь внимателен.

Но я уже думаю о будущем и о нас с Люси.

* * *

Я точно не был внимателен, когда шел в библиотеку. Кто-то окликнул меня, когда я проходил, но я не отреагировал. Я до сих пор думаю о доме, об этом ублюдке. Я был на его могиле всего один раз. Она на небольшом кладбище рядом с электростанцией, каждое растение там либо мертво, либо умирает. Я написал баллончиком «сука» на надгробной плите, запах ацетона повис в воздухе. Он заслуживал намного хуже того, что получил от меня.

Святилище библиотеки прямо передо мной. Я в один прыжок перескакиваю через две ступеньки за раз, поднимаясь вверх по лестнице на третий этаж, где, я знаю, меня ждет Люси. Я думал, что, возможно, зашел слишком далеко в том толчке, особенно с пальцем, но ей это понравилось.

«В конце концов, она не Диснеевская принцесса».

Я захожу в кабинет, но там никого. Я проверяю снова, прижимаясь лицом к окнам, но Люси нет.

— Тссс, — доносится тоненький голосок из книгохранилища.

Я поворачиваюсь, не в силах что-либо разглядеть с первого раза, а затем различаю очертания фигуры вниз по лестнице.

— Люси? — шепчу я.

Она делает шаг вперед, ступая туда, где немного больше света, и подзывает меня. Я оглядываюсь назад на лестницу. Я вижу пару сотрудников внизу, несколько студентов. Никто из них, кажется, не собирается сюда идти.

Я продвигаюсь в призрачный мир книгохранилища и встречаю Люси. Я прокладываю свой путь на ощупь, вдоль полок рядом с ней.

«Камасутра». 

«Радость секса».

Она улыбается:

- Подходящее место, не так ли?