Почувствуй (СИ) - Вечная Ольга

Былые легкость и задор вмиг улетучиваются. Дура я! Теперь надо самой обо всем Матвею рассказывать. Как он это воспримет? Опять поругаемся! Паника сжимает горло.

Только не плакать. Не плакать!

Увидев, что я не разделяю веселья, отец тоже серьезнеет.

– Юль, вот поэтому Матвей мне и не нравится. Ты его боишься.

– Не боюсь. Просто не хочу ссориться. Зачем давать лишние поводы?

– Ты с ним ведешь себя не так, как чувствуешь и хочешь. Ты притворяешься. Представь, если бы мама боялась мне о чем–то рассказать?

– Ладно, проехали. Просто ничего ему не говори, хорошо? Пожалуйста. Я сама разберусь.

Отец размышляет, затем возвращается к шуточному тону:

– Что мне за это будет?

– Папа! – укоряю его, тоже улыбнувшись. Кажется, на этот раз пронесло. Отец в слишком хорошем настроении, чтобы портить мне жизнь.

Мы препираемся еще некоторое время, в итоге я обещаю в обмен на молчание до осени гладить рубашки, в глубине души радуясь, что в этот раз ночевка у Матвея прошла вроде как... на замеченной. Возможно, если так пойдет и дальше, я смогу больше времени проводить с Домом, что пойдет нам обоим на пользу. Правда у меня... боже, сколько у меня учебы! Ничего не успеваю.

Мы приезжаем в свой район, я прошу папу припарковаться, потому что во дворе яблоку негде упасть, а машину оставить так и вообще без шансов. Выхожу из «Черри» и смотрю в телефон — там несколько сообщений от Матвея.

Спрашивает, как у меня дела. Пишет, что соскучился. Улыбаюсь.

«Всё хорошо, да. К лабе готовлюсь весь вечер. О, прости, мне Люба звонит», – допечатываю и отправляю, после чего принимаю вызов от подруги.

– Да, Любаш?

– Юль, ты дома? – голос звучит взволнованно.

Тут же напрягаюсь.

– Да, дома, конечно.

– Можем поговорить? Я бы приехала на полчасика.

– Конечно, приезжай! Вместе позанимаемся. Так а что случилось?

– Дура я! Вот что случилось. Непроходимая идиотка.

– Конкретнее.

– Видела его с женой. Снова.

Глава 20

Время летит, в будничной суматохе недели незаметно сменяют друг друга. Теплый сентябрь остается позади, мы внезапно оказываемся в середине пасмурного октября. А у меня всё по–прежнему. Учеба, робота, Матвей...

Мы с Любашей массу времени проводим на улице: гуляем, ловим последние теплые денечки. Снега и хочется, и не хочется одновременно. Готовимся к длительной зимовке, впитываем витамин Д из последних сил.

Катаемся на велосипедах, бегаем, потому что записались на весенний марафон. Столько всего происходит, и во всём хочется поучаствовать! После более–менее размеренного лета поначалу было сложно втянуться в безумный ритм осени, но постепенно это случилось. Каждая минута расписана. И кажется, какой–то баланс найден.

Мы с Любой поддались на уговоры кураторов и зачем–то записались в студенческий профсоюз, после чего нас сразу же назначили ответственными за проведение праздника у первокурсников. Эдакое Посвящения в студенты. Организация, сценарий, роль ведущих — всё легло на наши хрупкие девичьи плечи. А учитывая панический страх Любаши перед сценой, я осталась будто... одна. После недели нытья и показушных стенаний парни из группы смилостивились и согласились поддержать небольшое шоу. Поучаствовать.

Мы увлеклись репетициями, половину из которых ухахатывались до боли в животе. Но вообще, по большей части получалось достойно.

Вечерами этой же компанией иногда пили пиво в кафешке неподалеку. Ребята во главе со старостой, а это у нас высокий Игорёк в очках, помогали нам, естественно, не просто так: из–за репетиций мы часто прогуливали занятия, зачеты по которым завкафедрой обещала проставить. Каждый преследовал свою выгоду, но всё равно выходило весело и интересно.

Матвей приезжал несколько раз в неделю: встречал с учебы или прямиком в гости. Павел забрал машину, поэтому нам особо и уединиться было негде. Слонялись по кафешкам, караулили его бабушку и ее походы в театры.

По субботам работали аниматорами, после чего проводили остаток дня вдвоем или с его компанией. В остальное время он пропадал на учебе и в своей дурацкой секции с Захаром.

Я, конечно, скучала, но иначе не получалось. Чтобы быть вместе, кто–то из нас должен был бы отказаться от хобби, от своей жизни и друзей. Матвей на это идти не собирался, а я... Это ведь неправильно, верно? Посвятить себя другому человеку, пусть даже самому любимому. Вообще, жизнь–то штука длинная и непредсказуемая, ранние браки зачастую обречены на провал. Об этом стоило помнить и подстраховаться.

Рано утром в пятницу, накануне вечеринки в ночном клубе, мой сотовый вибрирует в половину седьмого. Я уже проснулась к тому времени, но глаза открыть не успела. Досматривала сон. Что–то яркое и странное, очень хотелось его осмыслить и запомнить. Но он ускользал, как хвост кометы. И вот эта трель.

Беру телефон, смотрю на экран: «Любаша». Улыбаюсь и подношу к уху.

– Да?

– Мне плохо, Юля! Я никуда не поеду. Я просто... не смогу, не переживу, не справлюсь.

Цокаю языком.

– Люба, спокойно. Я буду рядом.

Присаживаюсь в подушках. Зеваю и тру глаза. Судя по Любиному голосу, она или давно встала или вовсе не ложилась.

– Меня тошнит. Я всю ночь на спала.

А вот и ответ.

– Люба, крошка, я знаю все твои слова. Если что–то вдруг пойдет не так, мы с Костей возьмем удар на себя.

– Точно?

– Конечно! Ты постоишь рядом со мной в красивом платье. Всё обязательно будет хорошо! Нас половина кафедры будут смотреть, тебе нужен зачет или нет?

Люба молчит. Вот как можно быть настолько талантливым и столько же скромным человеком?

– Люба, Любушка... Если хочешь... Я категорически против, потому что ты работала не меньше моего, но если тебе совсем плохо, то можешь постоять под сценой. Я постараюсь за тебя слово замолвить.

– Правда? Ура–ура! Прямо гора с плеч! Тогда я пошла собираться, увидимся в универе.

– Хорошо. Но я надеюсь, что ты всё же передумаешь.

Встаю с потели и плетусь в душ. У самой мандраж тот еще, но эти ощущения скорее приятные. Коктейль из страха и предвкушения, который поскорее хочется испить. Мой любимый сорт напитков, не считая постэкстазную воду, разумеется.

Работа аниматором за столько лет приучила к выступлениям на публике, как и кружок танцев. И музыкальная школа. И театральная студия, в которой, правда, занималась с пятый по девятый классы. Потом появился Матвей и пришлось выбирать.

День пролетает быстро: мы отсиживаем пары, после чего в актовом зале еще раз прогоняем сценарий и расходимся по домам.

Нас с Любой забирает папа. Он как раз от начальника едет в сторону дома. Спрашивает, как дела, как репетиция.

– Костя еще не сделал татуировку? – уточняет.

– Папа, нет, – говорю я строго. – И не сделает.

– У человека мечта, я просто спросил.

Каждый раз одно и то же! Помимо отвратительного характера у моего отца еще и отличная память. И если кто–то в его присутствии даст слабину, он этого не забудет. К счастью, с того вечера мужчины больше не пересекались.

Дома я готовлюсь к занятиям, также мы перекидываемся несколькими сообщениями с Матвеем. Он предупреждает, что будет занят допоздна. И чтобы после выступления я сразу вызывала такси и дула домой. Потом его осеняет, что будет намного лучше, если меня заберет отец. Бесстыжий Матвей звонит папе.

О чем они там разговаривают понятия не имею, но к какому–то соглашению приходят. Папа предупреждает, что будет работать всю ночь, и чтобы я, как освобожусь, ему обязательно позвонила.

И вот, наступает время вечеринки! Мы с Любой приезжаем заранее и с удовольствием наблюдаем за смущенными первокурсниками, что заполняют клуб.

За кулисами еще раз прогоняем план. Костя накидывается пивом и выглядит значительно веселее, чем обычно. Люба выпивает коктейль для храбрости, после чего смелость окончательно ее покидает и она принимает решение вообще не выходить на сцену.