Бракованные (СИ) - Доманчук Наталия Анатольевна

Она почему-то медлила и не хотела ложиться спать. Целый час убиралась на кухне, потом до полуночи сидела в гостиной и читала книгу.

В свою спальню она зашла далеко за полночь. Дима так и не вышел из кабинета. Спать ей не хотелось совсем, да и как тут поспишь: уже наступил самый ужасный день в году, которого она боялась до дрожи в коленях и спазмах в желудке.

Она приняла душ, улеглась в кровать, услышала, как открылась одна дверь, кто-то прошел по коридору и по скрипучей лестнице поднялся наверх. Она поняла, что это Дима вышел из кабинета и зашел в свою спальню.

Страх и паника начали овладевать ею, в голове появлялись картинки, что дети заболели, или Сашка встал на ноги и упал. Хотя она сегодня звонила ему, и он был счастлив и спокоен как никогда. Зная, что Алена боится этого чертова 31 декабря, он сам, без напоминания, обещал:

— Я проведу целый день в постели, не переживай, пожалуйста. Свои первые шаги я попробую сделать, когда ты с Димой прилетишь ко мне. Обещаю.

В свете фонаря за окном она увидела крупные снежинки, которые засыпали новогоднюю Москву, а ужасное воображение уже рисовало ей, что Дима утром сядет за руль и уедет в офис. По дороге с ним случится страшная авария, которую она представила во всех красках: море крови, искорёженный автомобиль и скорая помощь с мигалками.

От этой жуткой картинки она приподнялась на локтях и стала глубоко дышать, как будто до этого ее кто-то долго душил. Потом невольно вспомнила, что было 31 декабря пять лет назад, и ее осенила мысль взять огонь на себя и повторить это. Пусть лучше ей опять будет плохо и больно, главное, чтобы с детьми и Димой ничего не случилось. Она почему-то совсем не сомневалась, что он с легкостью повторит все то, что сделал с ней тогда. Но она этого совсем не боялась и решила принять как лекарство. От страха. От паники. От одиночества.

Как ей хотелось дотронуться до него. Иногда ей казалось, что она теряет рассудок, когда он просто стоял или сидел рядом. Она чувствовала его запах, слышала дыхание, даже улавливала стук его сердца и умирала от желания обладать им.

Она решительно поднялась с кровати и направилась в его комнату.

Тихонько, на цыпочках, прошла по скрипучему полу в коридоре, поднялась по лестнице, распахнула дверь в его спальню и увидела его лежащим на кровати с книгой в руках.

— Уходи отсюда, — прошипел он. — Убирайся!

— Не могу, — она смело закрыла за собой дверь. — Помнишь, ты обещал выбить из меня всю любовь, вместе с моей дурью. Так что будь добр — держи свое слово.

Она прошла и присела на кровать.

Он издал вздох разочарования: глубокий, как рык, шумный, как будто выдыхал боль.

Алена забралась с ногами на постель. Ее трясло, но она дрожащими руками расстегнула его рубашку и провела линию от груди до живота, чувствуя, как напряглись его мышцы под ее пальцами.

Он схватил подушку и, прижимая руками, зарылся в нее лицом.

А потом все было как в тумане. Она поняла, что получила доступ к его телу и не смогла себя остановить. Она стала покрывать его мелкими, но жадными и короткими поцелуями: плечи, ключицу, потом грудь, одновременно она ласкала его руками, как будто массажировала, но на самом дела еле касалась тонкими пальчиками кожи. Его дыхание участилось, но от так же лежал неподвижно, прижав подушку к лицу. Совсем осмелев, понимая, что он ее уже не остановит, она коснулась языком его груди, а рукой провела по темной полоске волос от живота чуть ниже, дошла до его боксеров,  смело оттянула их вниз и замерла, увидев огромный возбужденный член.

Затаив дыхание, она коснулась его губами и почувствовала твердую пульсирующую плоть. Очень аккуратно провела по нему языком по всей длине.

Дима в этот момент выгнулся, опустил руки и сжал простынь. Подушка все еще оставалась на его лице.

Она продолжила скользить губами по бархатной коже, а пальцами нежно, но уверенно накрыла член рукой, обхватила и чуть сдавила. Дима выгнулся еще сильней, из его груди вырвался стон, а член отозвался на это мучительной пульсацией.

Она совсем не ожидала, что это так быстро произойдет, поэтому немного растерялась и просто продолжала смотреть на светлую жидкость в своих ладонях и как он тяжело дышит.

Когда его дыхание восстановилось, она слезла с кровати и вышла из его спальни.

Дима убрал подушку с лица и уставился в потолок. «И что это было?» - мысленно спросил он себя. Он кончил как мальчишка за две минуты от того, что она дотронулась до его члена?

— О Боже! — прошептал он вслух, смущенно хмыкнул и подумал о том, как он будет завтра ей смотреть в глаза.

Вот это позор! Но ему было смешно. А еще на него накатило давно забытое чувство удовольствия. Не только сексуального. Простого, житейского удовольствия, которое в народе называют счастьем.

Дима проснулся от звона посуды на кухне, взглянул на будильник — девять утра. Он улыбнулся — давно он так долго не спал.

За окном кружили крупные хлопья снега. Он подумал о том, что надо будет обязательно слепить снеговика, и может, даже не одного, а нескольких, а еще лучше сводить детей на горку. Потом вспомнил, как Алена боится этого дня и того, что с детьми может случиться что-то плохое, и передумал. Возможно, он съездит в офис и еще надо будет, наверное, докупить подарки. Нет, он позаботился о них заранее, но ему сейчас хотелось засыпать их дарами, особенно Алену. Как ей в глаза смотреть? Но он опять улыбнулся от этой мысли и от воспоминания, что произошло ночью.

Мальчишки услышали его шаги еще в коридоре:

— Папа, снег! Идем бабу лепить! — они обступили его и тянули на улицу.

— Обязательно пойдем, дайте мне пять минут на кофе, пожалуйста! — он схватил обоих мальчишек под мышки и закружил. Они засмеялись от удовольствия, он опустил их на пол и поцеловал макушки.

Алена поставила на стол чашку с кофе. Он почему-то решил, что Алена должна светиться от счастья, как он, но потом вспомнил, что сегодня ее самый нелюбимый день в году, и сам немного расстроился.

— Доброе утро, — поздоровался Дима.

— Доброе, — отозвалась Алена и возле чашки с кофе поставила тарелку с оладьями, обильно политыми шоколадным соусом.

— Ты поедешь в город? — несмело спросила она.

— Тебе что-то надо купить? — от отпил из чашки обжигающий кофе.

— Нет, нет. Просто…

— Хочешь попросить меня, чтобы я не ехал в эту ужасную, снежную погоду, да?

Она несмело кивнула.

— На горку с мальчишками тоже не отпустишь?

Она уверенно замотала головой.

— Во дворе хоть снеговиков можно слепить? — ему было смешно, он ухмылялся.

Она невольно улыбнулась и кивнула.

— Ладно. Пусть сегодня все будет по-твоему!

К обеду за стол ее мужчины сели краснощекими и светились от счастья. Все трое. Они с аппетитом умяли приготовленный обед и улеглись на диван смотреть телевизор. Там же и заснули, в обнимку. Алена смотрела на них, и у нее разрывалась душа от счастья, что они у нее есть. Хотя, конечно, она понимала, что отношения между ней и Димой неправильные и что он ее совсем не любит, но откуда-то в памяти всплыли поговорки «Под лежачий камень вода не течет» и «Стерпится – слюбится». Ей ужасно не хотелось, чтобы ее терпели, но отказываться от Димы сейчас она не была готова. И да, она будет пытаться залезть ему в душу, запасть и остаться там. Он уже допустил ее к своему телу, а это огромный шаг, она об этом и не мечтала. Хотя… конечно мечтала. Только не верила, что такое возможно. А сейчас поверила. Главное — удержаться и продолжить свои маленькие, но уверенные шаги к его холодному сердцу, не споткнуться, не упасть, ей бы только удержаться на этом скользком пути.

Гусь стал украшением новогоднего стола, да и уминали мужчины его, как будто не ели неделю.

Когда Алена решила поменять тарелки на чистые, Дима подошел к ней и прошептал на ухо:

— Отвлеки мальчишек, пожалуйста, на минуточку, — и поднялся в свою спальню.