Не вдвоём (СИ) - Семенова Наталья

Я осторожно коснулся её губ своими, чувствуя, как она начинает дрожать в моих руках. Не торопясь, проник в теплоту её рта языком, провёл по зубам, по нёбу, вывел круг у её языка. 

Затем занялся шеей, наслаждаясь её прерывистым дыханием и провёл ладонью по нежной коже бедра, замирая на ягодице и сжимая пальцы.

Хочу её видеть! Всю!

Я поднялся с дивана увлекая её с собой и, не прерывая зрительного контакта - от её невинно-винного взгляда не оторваться - стянул её легкое платье через голову и сразу же поцеловал, чтобы она не успела смутиться ещё больше.

Такая трепетная и сладкая девочка...

Затем я стянул с себя футболку, следом избавляясь и от остальных атрибутов её одеяния.

Да! Кожа к коже, когда ничего не мешает ощутить этот жар, сжигающий нас изнутри.

Я целовал её и ласкал, уже чуть меньше контролируя свою страсть. А Лика отзывалась. Так естественно, так трепетно, распаляя меня с каждой секундой всё сильней. Невероятная. Моя. Сейчас она полностью моя.

Я сделал шаг назад, тут же принимаясь за свои джинсы и наслаждаясь её легким недоумением, перетекающим в смущение от моего прямого и, наверняка, голодного взгляда. 

Твою мать! Она...

- Безумно красивая...

- Спасибо, - выдохнула она, опуская глаза.

Я улыбнулся и, взяв её дрожащую ладонь в свою, сел на диван, притягивая её к себе на бёдра. Она умопомрачительно искренне охнула, когда почувствовала мой член, и я сразу же притянул её лицо к своему для поцелуя. Ласкал пальцами кожу её спины, перебирая её позвонки один за другим, пока не опустился к пояснице...

А затем приподнял её за бёдра и вошёл в горячую и влажную тесноту, задыхаясь от ощущений, простреливающих сами кости.

Лика оторвалась от моих губ и, закинув голову, простонала...

Ну а я больше не мог себя сдерживать, каждым своим выпадом выбивая из неё столь приятные моему слуху стоны.

Лика то припадала к моим губам, то отстранялась. От смущения не осталось и следа. Она ерзала на мне, помогала, вонзала ногти в мои плечи и грудь. Теперь ей владела лишь страсть. А мне срывало крышу окончательно.

Я подался вперёд, удерживая её за спину одной рукой и припал губами к нежной груди, второй рукой сминая мягкую окружность. Невозможно. Я терзал губами и зубами сосок, а она извивалась и громко стонала. Боже! Как же сладко она стонет!

Не могу!

Я перевернулся вместе с ней, укладывая её спину на подушки дивана. Навис сверху и вновь вошёл в неё на всю длину. Теперь она дрожала от страсти, тянулась к моим губам...

Я не стал отказывать ни ей, ни себе, завладевая её ртом и вбиваясь в неё, с каждым мгновением увеличивая темп.

Уже очень скоро она изогнулась в моих объятьях, сжалась внизу, закричала, буквально срывая голос. Это всё не оставило мне выбора, кроме того, чтобы я догнал её.

И я взорвался, каждым позвонком ощущая горячую волну освобождения, прокатившуюся по всему телу. Моя...

Глава 16

Я вышла из ванной комнаты, как раз, когда мой телефон разрывал звонок от брата. Виновато улыбнулась Артёму, меняясь с ним местами и поспешила к девайсу, услышав в спину насмешливое:

- Моё полотенце на тебе, лишь портит вид. 

Я не могла не улыбнуться. Никогда ещё не чувствовала себя такой лёгкой и живой. По-настоящему живой. Правда, звонок от брата всё же отрезвлял, а точнее настойчиво напоминал о другой жизни. Я, конечно же, даже не планировала брать трубку, просто хотела избавиться от звука. Неприятного такого, зудящего зубной болью в самом мозгу.

Интересно, какую причину моего отсутствия озвучил Кирилл?

Вру. Не интересно. Ни капельки. Пусть сидят там вдвоём и промывают мне косточки до мраморного блеска. Никого из них не хочу видеть. Точно не сейчас.

Вот, что действительно, сейчас интересно, так это, как мне поступить. Как обычно у Артёма бывает с девушками, с которыми он спит? Они уходят, пока он в ванной? Ждут его, чтобы попрощаться? Или остаются на всю ночь?

Я не знала, как поступают в таких случаях...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Наверное, лучше уйти, пока он в ванной, чтобы избежать неминуемого смущения, пустого разговора и дурацкого прощания. Так проще.

Но...

Кажется, уходить я не хотела...

Не теперь, когда так долго решалась прийти и испытала невероятные ощущения от близости с ним. Он, словно что-то щёлкал во мне, каждый раз раскрывая меня по-новому для себя самой. В его руках стеснение уходило на второй план, каждое прикосновение звучало острей и не единой мысли о том, чтобы скорее покончить с этим.

Такого я не испытывала даже вначале наших сексуальных отношений с Кириллом... 

Видимо, он никогда не нравился мне настолько сильно, как Артём. И пора это признать. Меняет это что-либо для меня, в моей жизни? Нет. По крайней мере, сейчас я не вижу, как наш секс с Артёмом может повлиять на моё привычное существование. Буду считать это обычной интрижкой. Которая, ко всему прочему, доставляет огромное удовольствие. И позволяет дышать полной грудью.

И да, я понимаю, что мне должно быть стыдно за подобные решения и мысли, но быть правильной мне до чёртиков надоело.

- О чём задумалась? - шепнул мне на ухо Артём, заставляя вздрогнуть и тихо рассмеялся, обнимая меня со спины, следом целуя в макушку. - Трусишка.

- Как это бывает?

- Бывает - что? - обошёл он меня и, улыбаясь, сел на диван.

Его нагота сбивала с мысли, пришлось заставить себя посмотреть в его смеющиеся глаза:

- Мне нужно сейчас уйти?

Его брови подлетели вверх, а в следующее мгновение он чуть прищурился и потянулся рукой ко мне:

- С ума сошла? - зацепил он пальцами полотенце. - Теперь моя квартира для тебя бермудский треугольник. Отсюда никому не уйти.

- Наверняка, другим девушкам это удавалось, - рассмеялась я, делая попытки вырвать из его руки полотенце. - Иначе, здесь было бы не продохнуть от тесноты.

- Ты переоцениваешь количество моих связей, - усмехнулся он. - И, вообще, я был девственником до встречи с тобой. Кстати, спасибо, что, наконец, меня развратила, соблазнительница не юных сердец.

Я захохотала громче, выиграв-таки состязание за полотенце и тут же поспешила ретироваться в дальний угол комнаты, потому что он угрожающе поднялся с дивана.

В общем, я сама себя загнала в ловушку - бежать куда-либо ещё оказалось невозможным. Он надвигался на меня с кривой усмешкой на губах и с лукавым взглядом в тёмных глазах, заставляя меня одновременно чувствовать веселье и томительное волнение, последнее из которых вынуждало дрожать мои ноги. Я вцепилась пальцами одной руки в столешницу рядом, а другой крепко сжимала на груди края полотенца. Дыхание уже минуту назад сбилось, а смущение от чувств, что владели мной из-за его наступления, наверняка, делали мои щёки розовыми.

Господи! Какай же он сексуальный, таинственный, словно хищник, наметивший свою жертву, даже смотрит так, как будто только я - та, единственная, что способна утолить его голод...

Артём остановился в десяти сантиметрах от меня и, не отрывая тёмных глаз от моих, произнёс без намёка на предшествующее веселье:

- Сними.

Я легко разжала пальцы, и полотенце, доставляя некоторое неудобство своей шероховатостью обострённым нервным окончаниям кожи, упало к моим ногам. С каждой секундой блужданий его взгляда по моему телу, делало воздух вокруг меня всё горячей. В горле уже давно пустыня. Сердце бешено бьётся в крови, жаром скручивая внутренности. 

Можно ли взорваться, лишь от одного только взгляда? Я точно не знала, но, кажется, была уже готова к такому исходу, если он сейчас же не возьмёт меня...

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Напряжение внутри меня становилось настолько сильным и невыносимым, что на очередном выдохе из моего горла вырвался тихий стон.

Он-то и оказался для Артёма сигналом к действию.

В короткое мгновение я оказалась попой на столе, а уже следом задохнулась от резкого проникновения в меня и простонала громче в губы Артёма.