Феликс Аксельруд - Испанский сон

Много, очень много мог бы порассказать Вальд о своем замечательном, небывалом путешествии. О том, например, как они попали в жесточайший шторм; неба не было видно, и снасти скрипели под высоченными волнами. Посреди горячих молитв Вальд в отчаянии звал Сида, но Труба отвечала молчанием, казавшимся гробовым. Вальд уж поверил, что его спутника смыло волной с гладкой крыши, уж приготовился было оплакать его, даже вспомнил кусочек заупокойной мессы… но когда стихия отступила, Труба неожиданно ожила. Сид, оказывается, проявил незаурядную ловкость, посреди шторма залез в «круизёр», да так и отсиделся в его комфортабельном салоне. Внутри прочной автомашины он чувствовал себя в полной безопасности, в то время как Вальд со страусом, беззащитные, промокли до нитки. Вот смеху-то было!

Или как на них налетел гигантский орел, из тех, что гнездятся на башнях Атлантиды — единственном, что осталось от древней цивилизации над водой и что неизменно принималось спутниками-шпионами за пару оторванных штормом буйков из-за их круглой формы. Вальд пришел в ужас, завидев чудовище. Из рассказов Сида он уже знал, что гигантские орлы просто так не нападают. Приблизившись к шару, орел издал громогласный, низкий крик, развернулся к корзине когтями и попытался схватить страуса. Злополучный страус, со своей длинной шеей и несуразной башкой, видимо, так походил на орлиного детеныша, что даже зоркая птица ошиблась. Меж тем вихрь, создаваемый огромными орлиными крыльями, резко толкнул шар вперед; орел промахнулся и пошел на второй заход с еще более громким и злобным клекотом. Вальд разозлился. Забыв о страхе, он схватил сделанный из титана баллон и что есть силы шмякнул им по когтистой лапе, вновь нависшей над перепуганным страусом. Орел, не ожидавший отпора, поджал лапу и отстал ровно на секунду — но этого Вальду хватило, чтобы, оценив обстановку, набросить на страуса спальный мешок. Приблизившись вновь, гигантская тварь уже не увидела своей цели — и понемножку скисла, отстала… Это была самка, подумал Вальд, орлица; все, что ей нужно было — это птенец. То-то теперь должна горевать бедняжка… так или иначе, им несказанно повезло.

А еще позже внезапный смерч, родившийся в глубинах Бермудского треугольника, поднял шар высоко-высоко, а потом снова сбросил его чуть ли не в пучину и долго тащил этот несчастный шар, напрочь обледенелый, так низко, что «круизёр», казалось со стороны, мчится по сверкающей водной глади, ровной, как международное шоссе. А когда на колеса начала наматываться саргассовая поросль, когда на горизонте грозно воздвиглись коралловые рифы и уже казалось, что автокатастрофы не миновать, из мутных глубин навстречу конструкции выпрыгнула меч-рыба и, вращаясь штопором в воздухе, нацелилась протаранить воздушный шар. И несдобровать бы смельчакам… но опять подфартило: ледяной панцирь как раз подтаял под тропическим солнышком, и колеса «круизёра», словно шасси взлетающего самолета, оторвались от гладкой поверхности; пришелица из глубин промахнулась, как и орел до нее — вместо мягкой оболочки шара угодила в струю жарчайшего воздуха, да так и сготовилась там. Вот это были кадры! А какая была вкуснятина! Воздухоплаватели угостили меч-рыбой Сэнди и Венди. Репортеры, сопровождавшие шар внутри больших и маленьких вертолетов в надежде, что хоть что-то отломится, пуще меч-рыбы сгорали от зависти к GNN International, так ловко и своевременно заключившим эксклюзивный контракт.

А еще мог бы Вальд рассказать о не очень страшном, но очень странном событии, случившимся чуть ли не сразу после их с Сидом первого интервью. Мог бы рассказать, но вряд ли стал бы рассказывать, так как событие это было уж до неприличия странным; он и Сиду-то о нем не рассказал. Вальд был настолько озадачен, что первое время и думать не мог ни о чем ином; только шторм, разыгравшийся в тот же день, перебил эти становящиеся уже навязчивыми мысли. После шторма же, в свете вновь обретенного солнышка, недавняя тайна поблекла, перестала волновать; хорошенько еще раз подумавши, Вальд решил, что случившееся просто привиделось ему — ведь, как известно, люди видят только то, что хотят увидеть. И он успокоился — вплоть до того момента, пока не раскрыл в лимузине окно и не увидел в нем… впрочем, все по порядку, иначе неинтересно. Тем более что самое-то необыкновенное испытание было у Вальда еще впереди — случилось оно на восьмой или даже десятый день путешествия, после прямого эфира.

Стояла тихая техасская ночь; шар тащился не быстрее полусотни узлов, и Вальд, донельзя утомленный телевизионщиками, вырубился прямо посреди вечерней молитвы. Истинно, Спаситель испытывал его! Проснувшись во тьме со смутным ощущением невыполненного долга, Вальд выглянул наружу и вдруг увидел внизу, совсем рядом, какие-то костры. По его вечерним расчетам, до Невады было еще часов десять, а то и все одиннадцать… и уж если даже он и проспал столько, вокруг должен был стоять белый день. Вальда обуял ужас, больший, чем при встрече с меч-рыбой и даже с гигантским орлом — половина контрактной суммы была под угрозой.

Шар не двигался вообще; более того, он явно снижался. Растерявшись, Вальд не сразу угадал причину такой напасти. Потом он сообразил, что костры внизу прямо указывают на чей-то злой умысел… чей же? Ответ мог быть лишь один: коварные телевизионщики решили таким образом уменьшить свой расход. Небось прицепили к шару какие-нибудь грузы, покамест он спал… Вот она, Божья кара! Вальд разглядел меж костров несколько человеческих фигурок, а на горизонте — ночные огни не очень далекого, совсем не маленького города. Он прислушался, стараясь услыхать какой-нибудь намек об источнике злого умысла. И услышал — тихую команду Сида… и тихий ответ тех, среди костров… Сид — предатель? Сид, кого он назначил первейшим наследником! Вальд не поверил своим ушам.

Тем не менее тайный воздушный маневр продолжался, и Вальд решил поймать Сида с поличным. Улучив момент, когда Сид начал очередной сеанс связи, он тихонько вытянул Трубу из лючка. Приникши глазами к квадратной дыре, как в первый день путешествия, он внимательно рассмотрел действия Сида. Никаких грузов, никаких механизмов; стоя на крыше «круизёра», как на капитанском мостике, Сид просто отдавал команды людям внизу, а они, похоже, передавали его команды кому-то, кто был еще выше. И тут Вальд прозрел окончательно. Не иначе как другой воздушный шар, может быть, еще больше того, чем на котором они летели, парил сверху над ними и своей тяжестью понемногу прижимал их к земле. Только такой ловкий и опытный воздухоплаватель, как Сид, мог придумать такое… Но почему? Как он мог?

— Сид! — громко крикнул Вальд прямо в лючок. — За что такое предательство?