Лючия Кубелли - Обитель Порока

– Но мне нужен именно ты! – вскричала Меган и капризно топнула ножкой, не отдавая себе отчета в том, что она делает.

– Если так, тогда завтра вечером, часиков в десять, приходи в мою спальню на верхнем этаже. Я буду ждать тебя там, – сказал Фабрицио.

– Но завтра я встречаюсь в городе с антикваром, – сказала она. – Разве я тебе не говорила об этом?

– Ах да, теперь припоминаю… Что ж, постарайся к десяти часам вернуться, – невозмутимо ответил Фабрицио.

– Не лучше ли тебе прийти ко мне? – спросила она.

– Нет, дорогая, интерьер твоей спальни мне успел надоесть. Я люблю разнообразие, – сказал он. – Что ж, до встречи.

– А сегодня? Разве сегодня ты ко мне не придешь? – с надеждой спросила она.

– К сожалению, не смогу, – холодно ответил он. – Сегодня я сплю с Алессандрой.

У Меган едва не разорвалось от этих слов сердце. Фабрицио молча повернулся и удалился.

Пока она приходила в себя, оставшись в библиотеке одна и рухнув в кресло, Фабрицио собрал своих друзей в саду на совет.

– Объект вполне созрел для следующего этапа, – объявил он им с самодовольной ухмылкой. – Все идет именно так, как я и предполагал. Ее тело настолько привыкло к удовольствиям, что уже не может без них обходиться.

– Но готова ли она к тому, что ты задумал? – спросила Алессандра.

– А куда она денется? – усмехнувшись, ответила за брата Леонора. – Попробуй отнять у ребенка его любимую игрушку! Он не замолчит, пока снова ее не получит. Вот увидишь, завтра ночью она пойдет на все, чтобы испытать основательный оргазм.

– Допустим, пока еще не на все, – заметил Фабрицио, – но наверняка не повернется и не убежит, едва войдя в комнату.

– А вдруг твой прогноз не подтвердится? – язвительно спросил Ренато.

– Тогда мне придется поморить ее сексуальным голодом еще пару дней, – спокойно ответил Фабрицио. – Покинуть усадьбу она не может и будет вынуждена остаться здесь и слушать по ночам концерты, которые мы для нее устроим. Она в мышеловке и рано или поздно съест наш сыр.

– Алессандра, наверное, довольна тем, что ты опять ночуешь в ее спальне, – сказал Ренато. – Признайся, дорогая, что эти три ночи были для тебя очень трудными.

– Она понимает, что так было надо для общего дела, – оборвал его Фабрицио.

– А как бы повела ты себя на ее месте, Леонора? – вдруг спросил у его сестры Франко.

– Как бы я повела себя, если бы с Меган развлекался Ренато? – вскинув брови, переспросила она. – Пожалуй, мне бы это не понравилось. Однако я смирилась бы с этим, утешившись мыслью, что вскоре возьму свое сторицею. – Она звонко расхохоталась.

– Ревность ей не свойственна, – сказал Ренато. – Ревнуют ведь только те, кто страстно любит. Она же способна лишь наслаждаться.

– Может быть, дело вовсе не в этом? – не унимался Франко.

– А в чем же? – раздраженно спросил Ренато.

– В том, что ты не способен пробудить ее глубинные чувства, а можешь лишь щекотать ее нервы, – ответил Франко.

– Какое тебе до всего этого дело? – вспылил Ренато.

– Ладно, умолкаю, – сказал Франко, вскидывая руки. – Только я все равно остаюсь при своем мнении. Леонора – сильная женщина, ей нужен мужчина иного склада характера, настоящий самец, способный заставить ее уважать его.

– Ты замолчишь или нет? – с угрозой в голосе прорычал Ренато. – Не тебе судить о женщинах! Во всяком случае, ты ей точно не подходишь.

Фабрицио, слушавший их спор молча, решил, что ему пора вмешаться. Он встал со скамейки и сказал:

– Довольно попусту пререкаться! И Франко, и Леоноре прекрасно известно, что я не допущу близких отношений между ними.

– Ты не вправе распоряжаться моим телом! – воскликнула Леонора.

– Нет, вправе, потому что я твой старший брат! – рявкнул Фабрицио. – Я планирую и веду семейный бизнес!

– Кстати, о планировании, – встряла в спор Алессандра. – Любопытно, что именно ты задумал сделать завтра ночью?

– Завтра состоится своеобразная проверка Меган на ее готовность к настоящей оргии, – сказал Фабрицио. – Мне будет помогать только Алессандра. Я понимаю, что все остальные огорчены, однако придется потерпеть. Иначе мы рискуем все испортить.

– А наблюдать ваш секс втроем через зеркало мы сможем? – спросила Леонора.

– Нет, – покачав головой, сказал Фабрицио. – До поры вам лучше остаться в неведении относительно силы ее реакции на различные раздражители. Поверьте, это в ваших интересах. Потерпите еще несколько дней, и я вас всех к ней допущу.

– Я уже изнемогаю от желания ее помучить, – призналась Леонора, кладя руку на ширинку Ренато. – А почему бы нам сегодня не совершить верховую прогулку, милый?

– Не забудь взять с собой кнут, – язвительно заметил Франко.

– Прикуси язык! – огрызнулся Ренато, обнимая любовницу за талию. – Заведи себе девчонку и делай с ней, что тебе вздумается, а не учи жить других. – Он увлек Леонору к конюшне.

Проводив удаляющуюся парочку взглядом, Фабрицио обернулся к своему секретарю и строго спросил:

– Кажется, ты забыл, что всякий сверчок должен знать свой шесток, мой друг? Я плачу тебе вовсе не за то, чтобы ты давал советы моей сестре и ее любовнику. Или тебе надоело служить у меня?

Франко вскочил и начал оправдываться, но Фабрицио прервал его, пробурчав:

– Успокойся, я пока еще не собираюсь тебя прогонять. Ступай работай, я вызову тебя, когда ты мне понадобишься.

– Хорошо, мистер Балоччи, – сказал секретарь и поспешил ретироваться.

Оставшись в беседке один, Фабрицио сел в плетеное кресло и закрыл глаза. В последние дни ему не удавалось выспаться, и сейчас он собирался немного вздремнуть на свежем воздухе. Вскоре ему уже снились красочные картины предстоящего завтра секса втроем.

Меган робко постучалась в дверь спальни. Встреча с экспертом по книжным раритетам затянулась, и ей пришлось гнать машину в Суссекс с опасной скоростью, чтобы успеть к условленному часу. Уже в пути ее охватила нервная дрожь, а теперь ее трясло от вожделения. Внезапно дверь распахнулась, Фабрицио втащил ее в комнату и повернул ключ в замке.

– Зачем ты запираешься? – удивленно спросила Меган.

– Чтобы нас никто не побеспокоил, – ответил он и стал ее раздевать, даже не включив свет.

Меган оцепенела.

Пока он торопливо расстегивал молнию на платье и снимал с нее бюстгальтер и чулки, она пришла в чувство и спросила дрожащим голосом:

– Почему здесь темно? Я с трудом разглядела кровать.

– В темноте мы будем чувствовать себя более раскованно, – ответил Фабрицио, запуская руку под резинку ее ажурных трусиков и щупая вульву. – Ты уже мокренькая, – деловито констатировал он. – Очень хорошо.