Безумство (ЛП) - Харт Калли

Глава 10.

— Выпусти... меня..., бл*дь!

Я знаю, как управлять своим «Камаро», но Зет заставляет меня стыдиться. Его автомобиль — зеркало моего собственного почти во всех отношениях — словно продолжение его тела, когда он заносит его в поворот, идеально скользя по снегу, заставляя содержимое багажника хлопать и громко катиться. Стук сзади становится громче, когда он тормозит на красный свет так резко, что мне приходится прижаться к приборной доске.

Все это дело, когда Зет намеренно мучает Монти, а Монти в таком положении, было бы забавно, если бы не тот факт, что в лучшем случае мой босс собирается уволить меня, в худшем — убить, а мой младший брат был опущен в ледяную землю двадцать четыре часа назад. Каждый раз, когда ублюдок на водительском сиденье рядом со мной катится по снегу слишком опрометчиво, все, что я вижу — это якобы сверхбезопасный автомобиль Джеки, вылетающий с дороги и врезающийся в дерево, убивая при этом Бена.

— Немного напрягся? — спрашивает Зет, и намек на улыбку подергивается в уголке его рта. Даже удивительно: никогда бы не подумал, что этот парень способен на такое.

Я отмахиваюсь от его замечания, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

— Что такого особенного в этой сумке? Я видел все содержимое. Там нет ничего незаменимого.

— Я сентиментален по отношению к своим инструментам, — отвечает он. — Некоторые из них были у меня уже больше десяти лет. И, кроме того, — он дрейфует через двойную желтую линию, переходя на другую сторону дороги, когда мы мчимся через еще один поворот, — не имеет значения, что находится в сумке, сколько стоит и можно ли заменить ее содержимое. Она моя. Принадлежит мне. Я не позволю двум мелким мошенникам из гребаной глуши украсть мое дерьмо, малыш. Если позволить одному человеку взять что-то маленькое в один день, а наследующий он пытается забрать то, что тебе дороже всего. Плохо для бизнеса.

— Вот уж не думал, что ты бизнесмен.

— Я буду тем, кем захочу быть, когда настанет момент. И если ты закуришь эту сигарету в моей машине, не спросив разрешения, то закончишь со сломанной рукой, понимаешь меня?

Я уже зажег зажигалку; пламя колеблется в двух сантиметрах от конца сигареты, которую я уже сунул в рот. Я подумываю о том, чтобы поднести дрожащее желтое пламя к сигарете и сильно затянуться, просто чтобы бросить ему вызов, но встречаю его темный, жесткий взгляд и передумываю.

— Ты непротив? — спрашиваю я, изменяя подход.

Зет снова поворачивается и смотрит прямо перед собой через лобовое стекло.

— Валяй.

Дым обжигает мне горло, вызывая тошноту, но я изо всех сил тяну его снова и снова, пока не натыкаюсь на фильтр. Жаль, что у меня нет с собой Джека. Мне бы очень хотелось выпить. На другой стороне Роли меня на ужин ждет Сильвер. Кэм сейчас как раз готовит лазанью или еще что-нибудь. Есть девушка, которая любит меня, готова обнять, поцеловать и заставить все это богом забытое дерьмо хоть на время исчезнуть... но я счастлив, что еду в противоположном направлении. Я не хочу чувствовать себя лучше. Я хочу чувствовать себя еще хуже, потому что это то, что я, бл*дь, заслужил, не так ли? Если бы я немного раньше собралась с мыслями и не был такой дрянью так долго, то, возможно, мне удалось бы убедить надзор дать мне опеку над Беном раньше. Если бы я не был так чертовски зациклен на том, чтобы преподать Гэри Куинси урок за то, что он обращался со мной как с мусором, тогда я мог бы посвятить свою энергию тому, что действительно имело значение. Бен мог бы жить со мной, еще чертов год назад. Тогда бы он никогда не сидел в той машине с Джеки, мчащейся сквозь ночь…

«Это твоя вина. Ты посадил свою задницу в тюрьму, Алекс. Они могли бы быть целы и невредимы, наслаждаясь Гавайями, но нет…»

— С тобой все в порядке, принцесса? — грохочет Зет. — Ты выглядишь немного изможденным.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Достав из пачки еще одну сигарету, я закуриваю ее, глубоко хмурясь.

— Я отдам тебе то, ради чего ты сюда пришел. Это все, о чем тебе нужно беспокоиться. Мое общее благополучие тебя не касается.

Парень тихонько смеется.

— Так много драмы. Я и забыл, что такое семнадцать лет.

— Да пошел ты, придурок. Ты думаешь, что ты гребанный доктор Фил? Ты убиваешь людей за деньги, старик. Давай не будем забывать об этом. А я еще подросток. Ну и что с того? Мне приходилось иметь дело с гораздо большим количеством дерьма, чем большинству взрослых людей за всю их жизнь. Я стоял над мамой, когда ее хоронили. Я вчера стоял над своим маленьким братом, когда его хоронили. Моя девушка считает меня бесчувственным куском дерьма, потому что я не могу оплакивать его должным образом. И, о, она тоже приходит в себя после нападения и попытки убийства, черт возьми, это так, в качестве вишенки на торте. А теперь я здесь разбираюсь с твоей враждебной задницей. Так что... я становлюсь немного дерьмовым, да? Последний месяц был чертовски жестким.

Огонек на конце сигареты вспыхивает, когда я сердито затягиваюсь. Собравшись с духом, жду, когда придет боль. Такой парень, как Зет, не позволяет людям говорить с ним, как будто он что-то такое, что они соскребли со своего ботинка только потому, что им тяжело. За такое неуважение всегда есть возмездие.

Но боль не приходит.

Я бросаю на парня небрежный взгляд краем глаза. Он сосредоточился на дороге, нахмурив брови, но в остальном не похоже, что он собирается разбить мое лицо о консоль.

— Я знаю, каково это — потерять родного брата, — тихо говорит он. Во всяком случае, настолько тихо, насколько позволяет его скрипучий голос. — У меня была сестра... — Зет замолкает, и передняя часть машины наполняется невысказанным напряжением. Судя по всему, упоминание о сестре вызвало у него болезненные воспоминания.

Впрочем, это не моя проблема. Только потому, что он может поставить себя на мое место и понять, что происходит в моей голове, не значит, что мы будем лучшими гребаными друзьями.

— Просто веди машину, — ворчу я, стряхивая дым в открытое окно. — В любом случае нет смысла копаться в бессмысленном дерьме.

Зет следует за мной ближе, чем моя тень, пока я взбегаю по пожарной лестнице в квартиру. Этот ублюдок должен был подождать у «Камаро», я вряд ли попытаюсь сбежать, потому что Монти заперт в багажнике его машины, но я держу язык за зубами. На этой стадии процесса лучше воздержаться от враждебного отношения к ублюдку. Как только я отдам ему сумку, он исчезнет из моей жизни, и я никогда больше его не увижу. Судя по тому, что Монти рассказал мне о владельце драгоценной сумки, Зет большая шишка в Сиэтле. Маловероятно, что в ближайшее время ему снова придется идти этим путем.

— Милое местечко, — замечает парень, следуя за мной по коридору.

Надо признать, что с тех пор, как появилась Мэйв, чтобы сообщить шокирующую новость, я не обращаю на это внимания: в квартире полный беспорядок, повсюду валяется скомканная одежда. Но никаких грязных тарелок или картонных коробок на вынос. Я уже несколько дней толком не ел, так что это, наверное, бонус. Я намереваюсь направиться прямо в спальню, но у Зета есть другие идеи. Он бочком пробирается мимо меня на кухню, его острый взгляд охватывает все вокруг.

Прислонившись к дверному косяку, я наблюдаю, как он открывает кладовку и пристально смотрит на ведро с чистящими средствами на полке внутри.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Что? Думаешь, кто-то притаился в засаде? — спрашиваю я.

— Да кто его знает, мать его. — Удовлетворений тем, что в уборной нет никого, ожидающего его, Зет пинком захлопывает дверь и поворачивается ко мне лицом. Он видит мой разбитый мобильник, лежащий на стойке, и кривит бровь, глядя на меня.

— Ты что, переехал эту штуку или как?

— Возможно. — Мне не нужно ему ничего объяснять.

— Круто. И где же сумка, малыш?

Она все еще лежит на дне гардеробной в спальне, прямо там, где я бросил её в ту ночь, когда переехала сюда.