В плену золотого дракона. Призванная родить (СИ) - Майя Хоук

набрасывает мне на плечи плащ. И только мне приходит в голову мысль о том, что кажется эти двое проигнорировали приказ хозяина рассказать об этикете, принятом в его доме, как один из стражников наклоняется к моему уху.

— Ты понравилась Хозяину Гор, — шепчет он. — Это честь.

— Честь⁈ — мое дыхание учащается. — Он сказал, что я принимает жертву!

— Тише, — его пальцы сжимают мое запястье чуть повыше браслета. — Каждая девушка, пережившая ночь с драконом, становится прекраснее. Его семя — дар.

— А если не переживет?

Стражник молчит и отводит глаза.

Следом мы идем по длинному коридору к огромным дверям, украшенным драгоценными камнями. За ними — шикарная комната, в центре которой — ложе укрытое черным шелком.

— Он последний золотой дракон, — внезапно сообщает мне второй стражник. — Без наследника наш мир погибнет.

— И потому вы крадете девушек из других миров? — оборачиваюсь к нему я.

— Ведьма ищет тех, кто жаждет любви, — он избегает моего взгляда. — Ты сама пришла к ней.

Двери распахиваются.

Лунный свет заливает террасу. А в центре, на ложе, ждет он — уже без доспехов, только в низко завязанных штанах. Когда доспехи таяли перед нашей первой встречей, я кажется успела заметить край этой его одежды. Грудь дракона блестит, будто посыпанная золотой пылью.

— Оставьте нас, — рычит он.

Стражники толкают меня вперед. Двери захлопываются.

— Ты… — я отступаю, но спина упирается в каменную колонну. — Ты правда дракон?

Его губы растягиваются в улыбке. Слишком много зубов. Слишком острых.

— Хочешь увидеть?

Его кожа вспыхивает. Золотые узоры расползаются по телу, а за спиной — боже, за спиной вырастают крылья. Не кожистые, как у летучих мышей, а из тысяч переливающихся чешуек. Дракон тут же прячет их, стоит кончикам коснуться стен.

— Убедилась? — дракон на ложе приподнимается.

Я же делаю шаг назад.

Тогда, — его движение оказывается быстрым и я не успеваю ничего сделать как моя рука казывается зажатой в кулаке дракона, — чего тянуть?

Глава 3

Ночь…

После этого хозяин замка бросает меня на кровать. Атласное покрывало холодит обнаженную кожу, но это ощущение мгновенно исчезает, когда мой взгляд подает на его тело.

Дракон действительно выглядит как божество — каждая мышца под искрящейся золотом кожей напрягается при движении, его фигура будто высечена мрамора. Ничего лишнего, только чистая мощь, совершенство. Дыхание перехватывает.

Особенно когда мой взгляд скользит ниже…

«О боги…» — мысль обрывается, когда я вижу его возбуждение. Он огромен. Нечеловечески огромен. Мое тело инстинктивно сжимается от страха — как я вообще смогу принять его?

Я отползаю назад, пока спина не упирается в изголовье кровати, тогда я срываю покрывало, пытаясь хоть как-то прикрыться. Но дракон лишь усмехается — одним плавным движением он вырывает ткань из моих дрожащих рук. Шелк рвется с характерным звуком, сквозь дыру я могу могу видеть его бицепс, напрягшийся от усилия.

«Какая сила…» — проносится в голове, когда я вижу, как легко дракону все это удалось. Будто он отобрал игрушку у ребенка.

Теперь хозяин замка бесстыже рассматривает меня, его горячий взгляд скользит по моей груди, и я понимаю — это не взгляд влюбленного. Так охотник смотрит на дичь, когда хочет понять, достойна ли его добыча.

«В-вина?» — мой голос дрожит, когда я замечаю хрустальный бокал на тумбочке. Протягиваю ладонь. Ногти стучат по стеклу — рука трясется слишком сильно. Мне сейчас нужно время, пауза, чтобы собраться с мыслями.

Глаза дракона вспыхивают золотым светом, и в этот момент я чувствую, как от его тела исходит жар, словно от раскаленной печи. Губы хозяина замка растягиваются в улыбке, обнажая острые клыки.

— Вода аранского источника здесь для тебя, человечка, — его низкий голос вибрирует у меня в груди, заставляя сердце биться чаще. — Чтобы восстановить силы после соития.

Я замираю. То, что он сказал, звучит одновременно как обещание и угроза.

Пытаюсь отползти, но его рука сжимает мое запястье с силой, не оставляющей сомнений — сопротивляться бесполезно.

— Тебе не уйти от судьбы, — его горячее дыхание обжигает ухо, а по спине бегут мурашки. — Ты сама просила суженого. Вот он я.

Щелчок — его клыки касаются моей шеи, и я замираю. В следующий момент он переворачивает меня, прижимая спиной к своей груди. Его возбуждение давит между ягодиц, заставляя содрогнуться — это одновременно пугает и возбуждает.

— Родить мне может только та, что предназначена судьбой, — его чешуйчатая ладонь скользит по моей шее, оставляя за собой горячий след. — А я свою суженую всегда узнаю.

Он сводит мои руки за спиной одной ладонью — с пугающей легкостью — а другой вплетает пальцы в мои волосы, оттягивая голову назад. Хочу крикнуть, но в горле пересыхает. Вместо страха тело отвечает ему — грудь выгибается навстречу, соски напрягаются, между ног пробегает горячая волна.

— Ты пахнешь… правильно, — его голос звучит почти ласково, пока он тянется к бокалу на тумбочке. Но когда он подносит его к моим губам, в глазах читается только холодная решимость. — Пей.

Я сжимаю губы. Что-то подсказывает — в этом напитке подвох.

— Это… чтобы забеременеть? — выдыхаю я.

Его смех раскатывается по комнате, глубокий и бархатистый, но в нем нет веселья. Скорее что-то древнее и хищное.

— Я очень горячий, — его пальцы скользят вниз, к самым интимным местам, и я чувствую, как кожа там мгновенно нагревается. — Это поможет тебе… вынести меня.

В его словах — обещание боли и наслаждения, и мое тело, предательски, откликается на обещание и того, и другого.

Глава 4

Становится жарко?

— Но если будешь сопротивляться, — его голос звучит низко и предостерегающе, — я не буду долго просить.

Его пальцы снова входят в меня, и на этот раз я отчетливо чувствую — дракон действительно огненный. Жар исходит от каждого прикосновения, будто внутри меня разливается расплавленное золото. Однако хозяин замка, кажется, не хочет причинять мне боль — он вынимает пальцы, оставляя во мне странное чувство пустоты.

— Пей, — повторяет он, но теперь в его голосе не приказ, а что-то похожее на уговор.

Я разжимаю губы. Вода из аранского родника — как он назвал ее — прохладной волной разливается по