Хочу с тобой (СИ) - Вечная Ольга

— Ага, — кивает он.

Подхватывает меня на руки, да так уверенно, что я едва успеваю пикнуть. Мы быстро движемся за угол. Я нехотя обнимаю нахала на шею, отчетливо чувствуя его руку на том самом месте, где должен быть мокрый купальник. Упс. Кажется, спасаясь бегством, я в самый последний момент оставила неприятелю трофей. Слава богу, сарафан до колена.

Прижимаюсь к парню и на секунду закрываю глаза. Хорошо-то как! Будто безопасно.

Оказавшись у дороги, он делает подзывающее движение головой и напротив нас тут же останавливается черная машина.

— Отвези их, куда скажут, — говорит парень, открывая пассажирскую дверь и усаживая меня.

— Э, Данил, ты чего? — недоумевает водитель. — Это кто, твою-то мать?!

— Живо увези их отсюда. Я наберу позже, — командует Данил.

Машина трогается. Я быстро опускаю стекло:

— Спасибо! — кричу.

— Я требую долю того, что вы стащили, — усмехается он и тычет в меня пальцем.

И я тоже почему-то смеюсь.

Через вдох-выдох снова оборачиваюсь и вижу, как пятеро охранников подбегают к нашему спасителю. Один толкает его в грудь, но Данил ловко уворачивается, и охранник падает прямо на дорогу! Следом Данил поднимает руки, как бы извиняясь, дескать, по привычке, простите, парни. И получает несколько ударов в живот.

Они его крутят, он улыбается.

Наша машина скрывается за поворотом. Я возвращаюсь к дороге и пристегиваюсь скорее по инерции, чем переживая за свою жизнь. Сердце колотится на разрыв, бедра и колено адски саднит. Адреналин шпарит. Воу, вот это приключение! Пришли сделать благое дело, и вот чем оно обернулось.

— Что за фигня? Данил пошел узнать про мальчишник, — явно злится водитель. — А теперь его бьют! Вы воровки, что ли? Я тогда, получается, соучастник? Мне нельзя! Меня уволят!

— Нам на Вишнёвую, — робко подает голос Варя. — Живот что-то потягивает. Не ругайся, а то мне нельзя нервничать, — чеканит она слова, откровенно пользуясь своим положением и остужая пыл водителя.

— Э, только не в моей машине.

— Ей рано еще рожать, расслабься. Меня Марина зовут. И мы не воровки. Просто так получилось. Ты отвези нас поскорее и возвращайся за другом. Переживаю я за него что-то.

— Часто у вас так «получается»?

Всё, что мы украли, — это пару часов на лежаке у бассейна в красивом месте и два освежающих напитка.

— Вы еще и в мокрых купальниках? Мне теперь снова чистить и сушить сиденья!

Вместо ответа я расплываюсь в загадочной улыбке.

— Ты всегда такой вредный? Или девушки тебя нервируют?

— Я-то вредный? О, если с Данилом познакомитесь поближе, я вам покажусь милым пупсом! Запомни мои слова, Марина. Или как там тебя.

— Нет, знакомиться поближе — это плохая идея, — отвечаю я, стушевавшись.

— Если он захочет, то не будет никого спрашивать, — бубнит под нос милый пупс.

Мы выезжаем на трассу, и машина набирает скорость.

Глава 2

Данил

— Вот еще лед, Данил Андреевич.

Девушка с бейджиком администратора выглядит растерянной и слегка пришибленной. Не каждый день ее подчиненные избивают миллионеров.

Я благодарю ее сухим безразличным кивком. Принимаю сверток и прикладываю его к затылку. Блаженно закрываю глаза. Секундное облегчение. Понятия не имею, что на меня нашло, зачем ввязался в авантюру.

Но картина, которую я увидел, была настолько комичной, что, поржав от души, я решил поучаствовать в деле. Улыбаюсь я нечасто, еще реже смеюсь. И когда это случается, чувствую себя должным.

Драка с охранниками тоже взбодрила. Злость, которую я коплю в себе последние недели, вырвалась наружу и окрасила мир черно-красным.

Мне приносят неоплаченный счет девчонок, которые так отчаянно улепётывали. Будто им угрожала смертельная опасность. Бросаю взгляд на чек — восемьсот двадцать рублей.

— Ошалевшая молодежь! Жаль, блондинка удрала, я бы научил ее уважать старших! Высек бы ремнем до кровавых подтеков! — вещает охранник слушателям.

Те в ответ одобрительно кивают.

Мои глаза мгновенно сужаются, ярко представляю себе эту боль, и меня передергивает. Охранник замечает пристальное внимание и поспешно замолкает.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Девушки потратили восемьсот двадцать рублей, из-за этой смешной суммы их чуть было не покалечили. Как мало здесь стоит безопасность. А я уж было успел забыть за годы жизни в столице.

Подношу телефон к терминалу, сумма списывается.

Вновь подбегает администратор:

— Данил Андреевич, мы не знали, что они ваши знакомые. Им стоило просто сказать.

— А не воровать мои документы! — всплёскивает руками потерпевшая. — Молодой человек, это вы согласились возместить ущерб?

— Допустим, я, — киваю спокойно. — Расскажите, при каких обстоятельствах они украли ваши документы? Давайте разберемся сейчас, без полиции. Иначе мне тоже придется писать заявление. — Стреляю глазами в сторону охраны и достаю сигарету. — А мне лень.

Менеджеры санатория суетятся вокруг.

— Кажется, я забыла сумку на рынке, — говорит пострадавшая неуверенно и прижимает к себе плетеное изделие с лейблом.

— Возможно, они пришли вернуть утерянное вами имущество. И прошли по пропуску. Сумка ведь у вас в руках вместе с содержимым. Давайте я вам возмещу моральный ущерб? — Вздергиваю бровь. — Ну что сделает полиция? Хулиганки они, отделаются небольшим штрафом.

— Каким образом возместите моральный ущерб?

— Может быть, у вас что-то пропало? Телефон, часы, очки?

— Вроде бы ничего... — Она чувствует, что лгать мне не стоит.

— Как насчет бутылки испанского вина и ужина на двоих в ресторане санатория, который я оплачу полностью? Или любого другого ресторана, но боюсь, в ближайшей станице поприличнее заведения не найдется. А до города ехать часа четыре. — Делаю паузу и добиваю: — Давным-давно известно, что нервные клетки еще как восстанавливаются. Порадуйте их.

— А еще мы вас переселим в люкс! — включается администратор, которой при слове «полиция» дурно стало.

Договориться удается быстро. Менеджер делает мне скидку на вечеринку, забронированную на следующую пятницу. Мальчишник, который соберет вместе моих друзей из деревни и столицы. Со многими мы не виделись несколько месяцев.

Я вырос в усадьбе на хуторе — старший сын успешного фермера, который кормил несколько регионов. По стопам родителя идти не светило: этим должен был заняться младший брат. Я же строил карьеру в Москве, собирался жениться на девушке, с которой жил чуть больше года. А потом попал в аварию, разделившую жизнь на до и после.

Ни черта не помню, как это случилось. Но очнулся я уже в больнице, где мне сообщили новости. Сотрясение и недельная кома — это еще цветочки. Оказалось, что мой отец за это время погиб на рыбалке, но перед смертью успел переписать завещание. И теперь я единственный наследник нашей аграрной империи.

Злата, моя невеста, плакала у постели. Причитала, что мою семью, Мироновых, прокляли какие-нибудь цыгане. Впрочем, порчи не побоялась, осталась рядом. Вот только в тот момент, как я открыл глаза в больничной палате, всё изменилось. Я перестал к ней что-либо испытывать.

Вообще перестал хоть что-то чувствовать. К кому бы то ни было. Ни горя, ни радости. Пустота внутри.

Сумма, за которую можно продать наше фермерское хозяйство, в моей голове так и не уложилась. За последние десять лет отец, видимо, утроил усилия и сожрал половину конкурентов. Да и в любом случае прежде нужно выждать полгода до вступления в наследство, которое младший брат Родион с толпой адвокатов рвется оспорить.

— Данил Андреевич, мне плевать, что ты собрался делать с бизнесом, но приехать обязан! У нас подтопление, склад сгорел! — прокричал в трубку Иван Ильич, друг отца и управляющий. — Иначе нечего тебе продавать будет! Разоримся! По миру пойдем! — пригрозил он в сердцах.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

В груди неприятно кольнуло, но я ответил:

— Приеду.

И слово сдержал, едва выписавшись из больницы. Мы со Златой собрали наши столичные шмотки, которые едва влезли в пять чемоданов, и отправились на мою малую родину.