Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод

Я села, приняв нужную позу. Чёрный шёлк простыней холодил голые ягодицы. Я смотрела прямо в объектив, впервые за всю съёмку не пытаясь быть кем-то – музой, нимфой, богиней. Просто голая девушка на краю кровати.

— Потрясающе! — Андрей сделал последний снимок и опустил камеру. — София, это была одна из лучших моих съёмок. У вас талант.

Я встала с кровати, но не стала одеваться – фартук так и лежал на полу. После часа позирования полностью обнажённой казалось странным прикрываться. Я просто стояла голая посреди спальни, скрестив руки под грудью – не столько прикрываясь, сколько согреваясь.

— Всё, отлично поработали. Через неделю пришлю обработанные снимки.

— Спасибо вам огромное, Андрей, — я взяла телефон, который оставила на тумбочке. — Куда переводить деньги?

Он вытащил из кармана джинсов сложенный листок и протянул мне.

— Вот мои банковские реквизиты. Сумму помните?

Я кивнула, взяла бумажку дрожащими пальцами и открыла приложение банка. Набрала пин-код и…

Цифры на экране ударили как пощёчина. На счету было всего несколько тысяч – мелочь, которую я держала на карманные расходы. Той суммы, которую обещал перевести Олег, не было и в помине.

Кровь отхлынула от лица. В ушах зашумело. Я несколько раз обновила страницу, надеясь, что это ошибка, сбой системы, что угодно… Но цифры не менялись.

— Всё в порядке? — Андрей поднял взгляд от ноутбука.

— Да… то есть… Мне нужно позвонить. Одну минуту, — я выдавила из себя улыбку и поспешно вышла из гостиной.

В коридоре руки тряслись так, что я едва попала по нужным кнопкам на экране. Гудки казались бесконечными.

— Съёмки закончились? — голос Олега звучал безразлично, словно он спрашивал о погоде.

— Олег, какого чёрта?! — я зашипела в трубку, стараясь не кричать. — Ты же сказал, что перевёл деньги!

В трубке повисла пауза. Потом он вздохнул – тяжело, раздражённо.

— Слушай… я не буду платить такие деньги за то, что какой-то фотограф несколько часов пялился на мою голую девушку. Это ещё он должен мне заплатить за такое удовольствие.

— Олег, ты с ума сошёл?! — я сползла по двери вниз, села на холодный пол, поджав колени к груди. — Я же договорилась! Подписала документы! Ну переведи, пожалуйста!

— Нет, — отрезал он. — Я сказал своё слово.

— Что мне теперь делать?! — паника сдавила горло.

— Скажи, что денег нет. Пусть удалит фотки и забудет, как будто ничего не было. В конце концов, он уже получил удовольствие, разглядывая тебя со всех ракурсов.

— Олег! Я подписала договор на оказание услуг! В эту сумму аренда квартиры включена! Как я могу просто сказать, что денег нет?!

— Это твои проблемы. Я всё сказал.

Короткие гудки. Он сбросил.

Я сидела на холодном полу, обнимая колени. Телефон выпал из ослабевших пальцев. Что делать? Подруг, способных одолжить такую сумму, не существовало. Родители? Они сразу встанут на сторону Олега, скажут, что так мне и надо за мои «художества».

Несколько минут я так просидела, пытаясь придумать выход. Потом поднялась, глубоко вдохнула и вернулась в спальню.

— Андрей, послушайте… — начала я, чувствуя, как горят щёки от стыда.

— Нет денег? — он перебил меня, и его лицо мгновенно стало жёстким. — Ну конечно! Всегда так! Именно поэтому я беру полную предоплату. Но для вас, по просьбе Оксаны, сделал исключение. И вот результат.

— Деньги есть… то есть будут, — я путалась в словах, инстинктивно прикрыв грудь руками. — Я приеду домой, решу вопрос и сразу переведу, клянусь!

— Нет, София, — он покачал головой. — Так это не работает. Либо платите сейчас, либо пусть кто-то из ваших знакомых привезёт деньги или переведёт по реквизитам.

— У меня нет таких знакомых, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.

— Тогда я вызываю полицию, — Андрей достал телефон. — Мошенничество, невыполнение договорных обязательств. Мне надоело попадать в такие ситуации.

— Подождите! Пожалуйста, не надо! — паника захлестнула меня. — Я… я…

Слова вырвались раньше, чем я успела подумать:

— Я отсосу вам.

Тишина упала между нами как топор палача. Я не могла поверить, что произнесла это. Стояла перед ним абсолютно голая и только что предложила расплатиться своим телом. Андрей замер с телефоном в руке, глядя на меня расширенными глазами – его взгляд скользнул по моей обнажённой груди, животу, ниже…

Сердце колотилось так громко, что, казалось, он должен был услышать. Щёки пылали от унижения. Но что ещё я могла предложить?

Свет между нами. Глава 4.

Мы стояли, не двигаясь. Тишина между нами была плотной, почти физической – как та пауза перед первым мазком кисти по холсту, когда рука замирает в воздухе, а всё тело напряжено в ожидании. Я не говорила ничего. Он тоже молчал. Только смотрел – внимательно, с той жадной сосредоточенностью, с какой смотрят на что-то запретное, что вот-вот исчезнет, если моргнуть.

Свет старой лампы падал на моё обнажённое тело сверху, высвечивая каждую линию, каждый изгиб, превращая меня в живую композицию светотени. Я чувствовала себя одновременно скульптурой и её создателем – будто я сама выставила себя на этот пьедестал, сама выбрала угол освещения, сама решила, что именно он увидит. Творец и творение в одном лице. Абсурд, граничащий с искусством.

Ему же, похоже, идея понравилась: в его лице не было ни страха, ни гнева, ни даже изумления, а только что-то волчье, хищное и немного жадное. Он не двинулся, не отстранил меня, не стал звонить в полицию, просто смотрел так, будто впервые видит настоящую женщину – не модель, а существо из плоти и эмоций.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Холодный пол под босыми ступнями отрезвлял, но не останавливал. Каждое движение казалось мне отдельной сценой в немом фильме – где нет слов, только жесты, только взгляды, только ритм дыхания, который ускоряется с каждым шагом. Я двигалась медленно, как будто шла по натянутому канату над пропастью, где малейшая неловкость – и всё рухнет.

Я протянула руку и забрала у него телефон. Он отдал его без сопротивления – пальцы разжались сами собой, будто он и не думал держать.

Я опустилась на колени, положив его телефон на пол. Подняла голову – его глаза смотрели на меня с осторожным предвкушением, как будто он всё