Сколько ты стоишь? (СИ) - Султан Лия

Большой группой переходим дорогу и идем за несколькими полицейскими. Один из них ведет собаку по кличке Буран. Не в силах совладать с эмоциями я кусаю губы и тихо молю Всевышнего, чтобы мы нашли малыша целым и невредимым. Сколько же ему пришлось пережить и сейчас он один в огромном городе.

-Ничего себе, он огромный, - присвистнул Роберт. Повернув голову, вижу, что он смотрит в телефон. - Я про парк.

-Хм, - хмыкнула я, сжимая в руках его фонарь и освещая нам дорогу. - Назван в честь вашего родственника, кстати.

-В каком смысле родственника?

-Эдуард Баум. Он был немцем из Российской империи. Приехал сюда в середине девятнадцатого века. Город тогда назывался Верный, и Баум занимался его озеленением и заложил эту рощу. Простите, но у нас такой прикол - называть людей одной национальности родственниками между собой.

-Вы любите историю, Индира?

-Ага, - кивнула я. - Мой любимый предмет в школе. Подержите-ка, - остановившись, отдаю фонарь Роберту, а сама снимаю с талии олимпийку и надеваю ее. Августовские ночи нынче прохладные, а смотря на своего горячего напарника в одной футболке, мне стало еще холоднее.

-Давайте я, - Роберт отказывается отдавать мне фонарь и мне приходится послушно идти с ним рядом.

Миновав освещенную аллею, мы выходим на темную дорожку, над которой, подобно куполу смыкаются ветви высоких деревьев. Черные листья шелестят на ветру, а те, что упали раньше срока, шуршат под ногами. Взглянув на безоблачное, усыпанное звездами небо, вспомнила старую считалочку: “Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана. Буду резать, буду бить. Все равно тебе водить”.

-Тореш! - кричу я, разрезав зловещую тишину. - Тореш!

-Торехан! - повторяет за мной Роберт и у него получается лучше: сильнее и громче. - Если он действительно убежал сюда, то это не очень хорошо. Мне, взрослому мужику, здесь не по себе. А уж пятилетнему еще страшнее.

-Вот и я о том же. У этой рощи помимо красоты, так себе репутация.

-Так-так…

-В девяностые и нулевые сюда милиция как к себе домой приезжала. Мой пап, кстати, тоже. Он был милиционером. Публика тут собиралась не айс: алкоголики, наркоманы, нечисть всякая. Говорили даже про маньяка. А ещё ходят легенды, что некий священник спрятал здесь клад - церковные реликвии, а потом его здесь же застрелили в восемнадцатом году. Говорят, его призрак все еще бродит по роще.

-Что за чушь? - вздохнул Роберт.

-Да ладно вам, Роберт. В Германии полно замков с привидениями, как и во всей Европе. Владельцы даже делают на них деньги.

-Я в это не верю. Всему и всегда есть объяснение.

-Ваше право, - пожимаю плечами. -Тореш! Тореш!

-Торехан! Тореш! - слышим вдалеке голоса других волонтеров.

-Торехан! Тореш! - вторит им Роберт.

Кажется, мы идем уже целую вечность и дороге нет конца-края. Чем громче мы зовем мальчика, тем призрачней становится надежда найти его. Если бы он нас слышал, то вышел бы на наши голоса. Отгоняю от себя дурные мысли и вновь обращаюсь в молитве к Аллаху. Я не знаю сур, я просто молюсь за него душой.

-Что случилось с его мамой? - спрашивает Роберт, прерывая молчание.

-Старая, как мир история, - тяжело вздыхаю я. – Муж-алкоголик распускал руки, бил ее и детей, когда сильно выпьет. Она сбежала из поселка и приехала сюда. Добрые люди устроили ее в кризисный центр, где ей помогли начать все сначала. Но он как-то нашел ее и избил. Старшему сыну тоже досталось, а Торехан сбежал.

-Вы хорошо знаете эту семью?

-Немножко. Полгода назад познакомились, когда я в центр приехала. Он меня сразу же покорил - такой красивый, умненький, открытый. Ай, - останавливаюсь, схватившись за локоть Роберта.

-Что такое? - озадаченно спрашивает он.

-Кажется, мне камень попал в обувь, - морщусь от дискомфорта. - Подождите.

Стоя на одной ноге, снимаю с другой кед и перевернув его, слегка вытряхиваю то, что в него залетело. Не успеваю надеть его обратно, как слышу чуть вдалеке шорох, будто кто-то вышел из-за кустов.

-Индира, вы видели?! Вы видели?! - взволнованный и ошарашенный Роберт, стоит рядом, сжимает фонарик и скользит им по плотной стену из деревьев.

-Что видела? - недоуменно спрашиваю его.

-Там только что стоял мужчина. Я видел силуэт, - не своим голосом пробормотал мой напарника. -Мне кажется, он посмотрел на меня, а потом пошел туда, - он вскинул руку и указал на место. - Что вы там говорили про нечисть?

-Роберт, может, это кто-то из волонтеров? - шепчу я, а у самой мурашки по коже.

-Мы же с вами одни на этой тропе. Но я точно его видел! Точно, - он хаотично вертит фонарем.

-Нашли! Нашли! Он здесь, - за теми самыми деревьями, на которые пару секунд назад показал Роберт, послышались крики и лай собаки. Мужчина хватает меня за руку и бежит со мной туда.

Пробираясь сквозь колючие ветки, мы все четче слышали голоса и видели два огонька, мерцающих вдали. Чем ближе подходили, тем они становились больше, освещая не только путь, но и поляну.

Наконец, вынырнув на открытую лужайку, мы с Робертом останавливаемся, увидев, как полицейские склонились над мальчиком, а тот, прижав колени к груди, сидит на сырой земле у высокого камня и горько плачет:

-Мама! Мама! Где моя мама? Я хочу к маме.

Глава 18. Я люблю сложности.

Роберт

Маленький мальчик сидит на холодной земле, прислонившись к высокой каменной плите. Кажется, будто прячется за металлический квадратный столика на короткой ножке, на котором стоит разрезанная банка из-под воды, а в ней цветок. Ребенок напуган до чертиков и жмурится от яркого света фонариков. Он боится людей и собаку и повторяет только одно слово: “Мама”.

-Тореш! Тореш, малыш! - Индира подлетает к нему, снимает кофту и накидывает на его хрупкие плечи. - Ты узнаешь меня?

Он несколько секунд вглядывается в его лицо, а мы, затаив дыхание ждем, узнает ли…

-Тате! (каз- тетя) - внезапно Торехан бросается в объятия Индиры, прижимаясь к ней и дрожа, как испуганный зайчик. - Я хочу к маме.

-Я тебя отвезу к ней, Тореш. Не бойся, - успокаивает и покачивает его девушка, гладя ладонью по волосам и спине.

Пока Индира успокаивает ребенка, на поляну выходит несколько других волонтеров. Я прохожусь фонарем по каменной плите и натыкаюсь на черно-серую табличку, прикрученную к ней. Подойдя ближе, пытаюсь прочитать написанное, и постепенно чувствуя, как холодок пробегает по спине. Надпись гласит: “На этом месте 16 сентября 1918 года был расстрелян епископ Семиреченский и Верненский Пимен. Святой Пимен, моли Бога о нас”.

-Что за…- вырывается у меня.

Я не атеист, но и не сильно верующий. Однако в эту минуту меня пробрало до дрожи от осознания, что мы, вероятно, стоим на месте расстрела священника. И все предшествующее нашему здесь появлению кажется очень странным.

-Я думаю, у Тореша сильный вывих, - подняв на меня глаза, говорит Индира.- Он говорит у него сильно болит нога.

-Давай я его подниму, - нагибаюсь, чтобы взять мальчика на руки, но сидит на коленях девушки и крепко держится за ее футболку.

-Не бойся, малыш. Это мой друг. Он донесет тебя до машины, - мягко шепчет она.

-Ты не уйдешь? - в глазах малыша страх.

-Нет-нет, я буду с тобой. Но посмотри, какой этот агашка (дядечка) сильный, как батыр (богатырь). Он тебя как перышко поднимет, да?

Торехан молча кивает и с опаской глядя на меня, все-таки позволят взять себя на руки.

-В больницу? - спрашивает Индиру стоящий поодаль полицейский.

-Да, в первую детскую, - сообщает она.

-Поехали.

-Давайте мы на своей его довезем, - предлагаю я.

Переглянувшись друг с другом, полицейские кивают. Один из них придерживает собаку за поводок, которая отчего-то рвется к плитке.

-Буран, сидеть! - командует парень и овчарка ему подчиняется.

-Мы организуем сопровождение, чтоб быстрее доехали, - заявляет второй.