Богатый. Свободный. (не) Мой (СИ) - Лав Натали

Нам на головы цепляют мешки, причем Владу первому, подхватывают небрежно и закидывают в автомобиль. Скорее всего, в минивен. Это остается только предполагать, потому что возможности видеть меня лишили. Руки оставили свободными. Но о сопротивлении сейчас не может быть и речи. Нужно выбрать подходящий момент. Если он представится.

Не знаю, кто кроме нас еще в салоне. Но Влад, я уверена, здесь. Даже в мешке я чувствую его запах, перемешанный с дорогим парфюмом. Точно, угарный газ. А я передышала и у меня глюки.

– Влад, – зову я осторожно, – Слушай, это какой-то квест? Кто-то из твоих приятелей развлекается?

И правда... Может же, это быть правдой. Ну, пожалуйста.

– Не надейся, – отзывается рядом со мной голос их главного, – Но если твой ебырь будет сговорчивым, то ни ты, ни он не пострадаете.

От расстройства хочется топнуть ногой и заплакать, захлебываясь рыданиями. Мне за что это все? Холодов же мне никто. Мы так и не переспали ни разу. А теперь, возможно, меня из-за него убьют.

Вся несправедливость мироздания заставляет меня продолжить разговор:

– Зачем ты вообще на набережную приехал? – высказываю претензии, пусть Холодов мне и не ответил, – Тебя, что, звали? Хотел прогуляться, Алку бы прихватил...

От мешка ужасно чешется нос. И я издаю позорное:

– Апчхииии, – да еще как-то совсем по-детски.

– Не паникуй, – слышу голос Влада, приглушенный, тоже из-под мешка, – Все будет хорошо.

Хорошо?

Надо перестать привлекать внимание.

Что хорошего я от этих мужиков видела?

Спасение утопающих, дело рук самих утопающих – успокаиваю себя этой истиной и усаживаюсь поудобнее.

Только бы мне чуть-чуть повезло. Немного совсем. Добраться до пистолета. Я очень хорошо стреляю.

Матвей

Набираю матери, глядя на циферблат часов, висящих на кухне. Пять утра. Где она может быть?

Тревога царапает, не дает дышать. Слышу привычное: "абонент не доступен". Она не могла не прийти домой, не позвонив. Разумеется, она взрослая женщина. И я не младенец. Но позвонила она бы в любом случае. Даже, если ей конкретно снесло крышу.

Я ведь даже не успел её предупредить. Если Артем ей хоть что-то сделал, я ему вырву руки и вставлю в жопу. Чувствую, как внутри плещется черная ярость.

Правда, существует и вариант, что она со старшим Холодовым. Тогда почему не позвонила?

Пять минут шестого у меня заканчивается терпение. Я вызываю такси и еду к Артему домой, взвинченный до предела. Если он только... Ему никто не поможет.

Дом охраняется. Я это знаю. Но мне так сейчас всё равно.

Как ни странно, меня пропускают через кпп на улице, а охранник в подъезде просит представиться.

– Матвей Белов, – бросаю отрывисто.

– К кому?

– К Артему Холодову.

Мое удивление безгранично, но мне называют этаж и номер квартиры. Понимаю, что нужно включить голову. Но она не включается.

Тем более, когда вижу ухмыляющегося Артема, который вышел меня встречать. На рефлексах прижимаю его согнутой в локте рукой за горло к стене. Он впечатывается спиной в твердую поверхность, но не пробует отбиваться. Что странно. Он же может, я знаю. Видел на тренировках. Но в паре с ним никогда не стоял.

– Где она? – рычу, надавливая ему на горло сильнее.

Я даже не осмотрелся. Совсем слетел с катушек.

А так нельзя.

Расплата настигает мгновенно.

Мне на плечо опускается тяжелая ладонь.

– Эй, парень ты б отпустил его, – из квартиры раздается мужской голос.

Теперь я оцениваю обстановку целиком. Охрана. И много.

Интуиция вопит, что дело – дрянь.

Я убираю руку от шеи Артема и делаю шаг назад.

– Все нормально.

Артем, потерев шею, выдает:

– Маму потерял, мамонтенок? Ты не волнуйся так. Папа мой ее трахает. Сейчас попользует и вернет. Ничего с ней не случится.

Хочется ему врезать, но удерживает меня даже не присутствие здоровых, тренированных мужиков. Я б все равно успел. Удерживает меня выражение лица того, кто велел мне отпустить Артема.

Тут что-то не так.

– Я – не полиция нравов, Артем. Да и ты вроде тоже вырос. Только она бы не пропала, не позвонив.

– Хватит на площадке концерт устраивать. Заходите в квартиру. Оба, – командует снова тот же человек.

Вхожу. Выбора все равно нет.

Разговаривать с Артемом бесполезно, он сейчас будет стремиться вывести меня из себя.

Поэтому спрашиваю того, что своеобразно пригласил меня в гости:

– Что произошло?

Высокий, выше меня, хоть во мне и метр девяносто с лишним, с бычьей шеей, абсолютно лысый, с резкими чертами лица – он производит угнетающее впечатление. Его цепкий взгляд изучает меня, деля на атомы и частицы. Мне такое пристальное внимание не нравится.

– Ты зачем сюда явился? – спрашивает он у меня.

Пересекаюсь глазами с Артемом, тот кривится. Значит, о том, что случилось, они никому не рассказывали.

– Друга пришел навестить. Да, Артем?

Тот хмуро смотрит на дядьку с бычьей шеей и поддерживает мою версию:

– Вроде того.

– Вот что, салажатв. Вы из меня дурака-то не делаете.

Артем смотрит прямо на меня и огорошивает словами:

– Отца найти не могут. Он может с твоей матерью зажигать?

В принципе, между этими двумя есть какое-то нездоровое притяжение. Но даже если мать решила с Холодовым замутить, она бы не бросила меня барахтаться в догадках, а предупредила. И телефон выключать бы не стала.

– Я бы знал, что она не придет ночевать. И телефон всегда остается включен.

– Ну, мало ли. Мозги отключились, – замечает с похабной улыбочкой один из охранников.

– Мозги отключаются у тех, у кого их нет, – не остаюсь я в долгу.

Умник сразу перестает улыбаться.

А я едва не хлопаю себе ладонью по лбу. У нее же в телефоне программа слежения. У меня такая же. Их устанавливал какой-то спец после того, как меня и Луку похищали на соревнованиях.

– Я могу посмотреть, откуда в последний раз работал ее телефон.

На лице дядьки с бычьей шеей отразилась явная заинтересованность.

– Смотри, – велел он.

Рука ныряет в карман за гаджетом. Пальцы автоматически жмут нужные кнопки, а в голове немного проясняется. Если это не Артем, то... То значит всё еще хуже.

Телефон выключен с 9 вечера, но на карте высвечивается место, где он работал в это время.

– Ну-ка, дай гляну, – пытается забрать у меня телефон дядька.

– Мужик, ты не наглей. Посмотреть – на вот, из рук, – торможу его.

– Ах ты, борзота мелкая! Меня Тимофей Аркадьевич зовут. Я начальник службы безопасности Холодова.

– Честно? Мне по фиг. Карта работает как навигатор. На место поедете, Тимофей Аркадьевич?

– Артем, откуда у тебя такие друзья появились? – спрашивает начбез у моего "друга".

– Матвей Белов, прошу любить и жаловать, – не может удержаться тот, чтобы не поддеть.

– Ладно, господин Белов, пожалуй мы к Вам присоединимся, – говорит начбез, сверля меня своими едкими глазами.

– Как будет угодно, господа, – решаю не отставать в вежливости.

– Я тоже поеду, – вклинивается в беседу Артем.

– Артем... – пытается возразить Тимофей Аркадьевич.

Но не тут-то было.

– Я поеду, – твердо повторяет Холодов-младший и оппонент благоразумно умолкает.

Не стоит ссорится с сыном работодателя.

Вся группа садится в несколько машин и отъезжает от дома. Водитель за рулем опытный, ему удается сориентироваться. Но в районе набережной приходится поплутать.

– Вон машины, на которых они были, – говорит один из сидящих в автомобиле охранников, обращаясь к начбезу.

Вылезаю вместе со всеми. И сразу же в глаза бросаются неподвижные тела, алый снег. Меня накрывает чувство дежавю. Что-то такое уже было два года назад.

Нужно поискать мать.

Телефон в моей руке принимается противно пищать. Значит, второй аппарат где-то поблизости.

Иду на звук, страшась обнаружить тело матери.