Соблазн для Шейха (СИ) - Вишневская Виктория

Она сидела, улыбаясь, скрестив руки на своём маленьком животе. Порой ласково поглаживала его, и переводила на меня свой счастливый взгляд. Её беременность была для меня неожиданностью, но ничего против неё не имел. Да, когда-нибудь нужно будет обзавестись наследниками, но в свои тридцать не сильно задумывался об этом. Пусть идёт всё так, как идёт.

Медина заняла своё место сверху, укладывая мою голову на свои бёдра, и пальцами игралась с моими волосами.  Самира устроилась около ног, положив на них голову и прикрыв глаза.

И только одна своевольная наложница стояла в стороне, опираясь спиной о стену и смотря на меня ненавистным взглядом. Вчерашний её танцевальный костюм сменился на обычное льняное нежно-розовое платье до колена. Она выглядела в нём мило, особенно насупившись и сделав обиженный вид.

На своей территории, я разрешал женщинам ходить в открытой одежде, потому что знал, они одевались так только для меня. Каждый раз, когда приезжал из другой страны, привозил им разные вещи, в которых они после щеголяли, показывая все свои прелести.

Наблюдать за Коваль было тем ещё наслаждением. Она постоянно отводила от нас взгляд, предпочитая смотреть в сторону. Иногда посматривала на нас, прожигая меня ненавистным взором. Ничего, это продлится недолго, особенно после того, что я придумал.

В очередной раз она отвернулась, прячась в тени колонны и заставляя меня улыбнуться.

– Анна, иди к нам, – позвал её к себе, специально коверкая её имя. Ауза поворачивается в нашу сторону и зло шипит:

– Меня зовут не Анна.

Не сдерживаюсь и издаю смешок. Мне нравится смотреть, как она бесится. Это выглядит забавно и мило. По крайней мере, сейчас, когда я был добр после ночи с Далией. Чувствую, когда эйфория пропадёт, она снова начнёт раздражать меня своим характером. Но сейчас я просто наблюдал и забавлялся.

– Я слышал, у русского народа есть сокращения имён. Твоё разве не Анна?

– Нет, – резко отвечает, скрещивая свои руки на груди. Понял сразу – обижается. То ли от той порки, то ли от имени. Скорее всего, первое. Я задел гордость русской красавицы, поставив её в неловкое положение. – Я Анна-Мария, и никак больше. И спасибо, предпочту остаться здесь.

Язвит, отвечает грубо, что не пропускает мимо ушей Далия. Девушка подскакивает, убирая голову с моей груди, сжимает кулаки и обращается ко мне, злясь на аузу.

– Господин, мне кажется, – начинает зло она, и меня забавляет её реакция. Ревнивые распри в гареме не интересовали меня, хотя я и никогда не слышал чтобы девушки что-то или кого-то не поделили. – Или ваша новая наложница не знает правил и своего места.

Далия говорила на английском, обращаясь больше к русской, чем ко мне. Если бы она хотела, чтобы слышал только я, сказала бы эти слова на арабском. Сейчас же она хотела поставить Анну-Марию на место.

– Верно, – соглашаюсь, переводя взгляд от своей любимицы на Коваль. Многозначительно смотрю на неё, и обращаюсь к своим наложницам. – Пока меня не будет, объясните ей правила. Откажется, можете привязать её к столбу и оставить висеть на час. Голой. Под жаркое солнце.

Конечно же, я лукавил. Мы жили в современном мире, где такое давно не практиковалось. Нет, я мог сделать это, но не собирался. Это всё для того, чтобы у Анны-Марии был стимул сотрудничать с моими наложницами, только и всего.

Мои девочки приняли это как игру. Улыбнулись, и даже Самира приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на Коваль.

После моих слов лицо русской изменилось, становясь на тон светлее. Она бледнела, сжимала кулаки от злости, и гневно дышала. Её округлившиеся глаза и ненавистный взгляд отчётливо отпечатался в моей душе, и я улыбнулся.

Завтра у неё будет весёлый день. Это я ей точно гарантирую.

 Глава 19

Сидя в зале гарема, проклинала эту страну, шейха и его наложниц за то, что вообще появились на этой земле.

Всю ночь я не могла уснуть, мучаясь от собственных мыслей. Я хотела послать Асада куда подальше, на нашем родном русском, но понимала, что это может вывести его из себя. Какую бы сильную из себя не строила, очередной порки не хотелось. И дело даже не в боли, а в уязвлённой гордости.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Шейх действовал не по правилам. Пользовался тем, что я не могу просто так взять и уйти. Вчера вечером даже задумалась, что лучше: тюрьма или прикосновения Азара. Конечно же, второе, но и оно не приносило большой радости. Но всего лишь месяц и я буду на свободе. Прошло два дня из тридцати одного, и это уже был успех.

Третий день, как и остальные два, выдался хреновым. Потому что вместо того, чтобы где-нибудь сидеть в одиночестве и читать книгу на английском, на которую вчера наткнулась, я сейчас слушала ненужные для меня слова Медины.

–  Наложница создана для любви, – воодушевлённо произнесла арабка, витая где-то в облаках. Сегодня мне устроили лекцию, как нужно вести себя с шейхом и как категорически нельзя. И если мне было это абсолютно не интересно, пришла только для того чтобы меня не привязали к столбу голой. Какие же варварские методы у этой страны, аж в дрожь бросает.

– Ок, – равнодушно произнесла, подперев рукой голову. – Давай дальше.

От моего пофигистического настроя, Медина превратилась из доброй девушки в настоящую суку.

– Ты вообще, понимаешь, куда попала? – шипит, словно змея, приближаясь своим лицом к моему лицу. Отклоняюсь немного назад, чтобы ядовитая слюна из её рта случайно не капнула мне на кожу. Не хватало потом ещё отмываться сутками. – Ты должна быть благодарна господину Азару за то, что он вообще заметил тебя.

– Ты не представляешь наско-олько сильно я ему благодарна, – язвлю, а сама проклинаю его в своих мыслях. Тоже мне, нашёлся, благодетель.

– Медина, оставь её в покое, – услышала голос Лейлы из бассейна, которая делала там гимнастику для беременных. – Просто расскажи как правильно себя вести и разойдитесь.

Во-от, единственный нормальный пока что человек. Хотя уверена что за этим милым личиком скрывается та ещё курва. Как же мне не повезло, что наложницы у Асада оказались образованными, все до единой знают английский и хорошо на нём разговаривают. Правда, Самира ещё ни разу не заговорила со мной, делая вид, что меня не было. В принципе, я была и не против.

– Ладно, – сморщила нос Медина и продолжила: – Всё, что тебе нужно знать: нельзя перечить шейху и повышать на него голос, а дерзить категорически запрещается. Когда он заходит к нам в гарем, ты должна опустить взгляд вниз и ждать, пока он сам не позовёт тебя к себе, ясно?  Веди себя как послушная кошечка, а не как ты делаешь это постоянно.

Вести себя послушно? Да знала бы она, как я оказалась здесь, ни за что в жизни не сказала бы мне таких слов. Хотя, мне явно никто не поверит, что это не я украла книги. Хитрый шейх всё продумал и повесил кражу на меня. А теперь шантажирует меня этим, держа у себя в резиденции. Неплохо-неплохо.

– Я поняла, – притворно улыбаюсь, встаю со стула, беру книгу в руки и иду в сторону выхода. – Засим откланиваюсь.

Игнорирую вопли Медины о том, что она ещё не закончила, и просто выхожу из гарема, закатывая глаза. Рядом появляется Иман, следуя за мной попятам. Достала, ей-богу. Ходит хвостиком, следит за мной с каждого уголка, а потом, небось, докладывает шейху. Резко останавливаюсь в коридоре, и поворачиваюсь в сторону арабки.

– Можешь не ходить за мной, мне ничего не нужно, – возможно, говорила слишком грубо, но это всё начинало меня нервировать. Чем больше находилась в этих стенах, тем раздражительнее становилась.

Иман понимает меня, и виновато опускает взгляд вниз. После тихо уходит, и я продолжаю идти в сторону той беседки, которую видела, когда шла в гарем ещё в первый день своего заключения.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Выйдя из коридора, снова прошлась по тому же самому месту, руками дотрагиваясь до перил. Невольно посмотрела на колонну, вспоминая, как шейх прижимал меня в бетонную конструкцию и злился. 

Отогнав противные воспоминания, прошла мимо, направляясь в сад. Снова не могла отвести взгляд от разбитого рядом с деревьями маленького прудика, в котором плескались рыбки. Официально, это моё самое любимое место в эмиратах.