Моя прекрасная преподавательница, или беременна от студента (СИ) - Санлайт Агата

Пока ели, мы ненавязчиво общались. Ирек не пытался меня закадрить. Во всяком случае, открыто и прямо, и я была очень ему за это признательна. Мы шутили, смеялись, обсуждали новости кафедры… Вот именно такое — дружеское общение мне и нравилось в компании Ирека. А всякий раз, когда он пытался взять меня за руку, я старалась сделать так, чтобы наши пальцы не соприкоснулись. Срочно хваталась за чашку, вилку или салфетку.

Я просто не могла себя преодолеть. Ну не видела я в этом мужчине свою пару.

Впрочем… Мы ведь только начали встречаться. И хотя сердце мое не билось быстрее в присутствии Ирека, а дыхание не сбивалось, мне нравилось проводить с ним время.

После пары часов общения я без обиняков заявила:

— Мне нужно домой, к ребенку!

— Я подвезу.

Дорога до дома прошла также, как и наш ужин. Непринужденно, весело и почти легко. Вот только иной раз Ирек смотрел так… что хотелось выпрыгнуть на ходу из машины. Резко отказаться от нашего уговора и снова перевести все отношения с этим мужчиной на привычные дружеские рельсы.

Когда мы доехали, Ирек вышел и галантно открыл мне дверцу машины. Я очень боялась, что он полезет целоваться или предпримет еще что-то… Даже не знаю, что сделала бы в таком случае. Убежала? Начала отбиваться? Терпела, потому что хорошо отношусь к Иреку?

Понятия не имею. Однако он снова избавил меня от трудностей.

Выпустил из машины, улыбнулся и пожелал:

— Хорошего вечера, — выдержал небольшую паузу и добавил. — Увидимся…

Так многозначительно, что я буркнула: «До встречи» и пулей влетела в калитку.

Тошка лепил с няней огромный город из песка возле ели. Я, как и вчера, закинула домой сумку, и присоединилась к торжеству искусства.

Вскоре возле нашего дома высилась гротескная горка с цилиндрами и квадратами зданий из камней, ракушек и пластиковых коробок. Между «построек» торчали кустики — «деревья», как заявил Тошка. Несколько цветов мальв изображали городские клумбы.

Завершив архитектурную композицию, мы довольные и усталые отправились домой.

Я выпила чаю с Тошкой, который уплетал котлеты за обе щеки и поиграла с сыном в детское домино. Там вместо игральных двоек, троек и шестерок были нарисованы белочки, лоси и прочая живность.

А потом я уложила сынишку, и сама отправилась спать.

Я засыпала, глядя в потолок и думая о том, что нам ведь и так хорошо, вдвоем.

Конечно, я бы слукавила, если бы сказала, что не хочу этого пресловутого простого женского счастья. Чтобы прижаться к сильному мужчине, уснуть на его плече… а может совсем не уснуть рядом с ним в постели… Стараясь делать все тихо, чтобы сынишка не прибежал…

А утром вместе пить терпкий черный кофе и обмениваться многозначительными взглядами…

Да… Все это здорово. Вот только где же найти свою половинку? Того, с кем я ужилась бы. Того, кто заставлял бы сердце трепетать, а колени слабеть и подгибаться? А не самца, от которого стоит родить ребенка. Такого же, как отец Тошки.

Альфа-самцы хороши как производители. А в остальном… Увы, их преимущества не настолько разительны…

Глава 4

Шаукат

Кат приехал в «Королевы» и первым делом двинулся к бару.

Бармен — симпатичный парнишка лет двадцати трех — сразу узнал постоянного посетителя.

— Сегодня вы без друзей? — уточнил он.

— Да.

После этого Кат начал «накачиваться».

Ундина появилась почти сразу же — девочкам сообщали, если их «постоянные клиенты» появлялись в баре. Потерлась, грациозно предложила себя. Но Кат опять сунул ей в трусики купюры и отправил девушку восвояси. Меньше всего ему сейчас хотелось трахаться, чтобы опять видеть в этой женщине другую, которая недоступна. Потому, что при одной мысли о сексе в голове кружились воспоминания про Алину.

Ее гибкое тело, ее кукольное лицо, столь несочетающееся с глубокими глазами человека, который очень многое повидал и пережил.

Женщина с детским личиком. Как пишут в романах.

О ее попке, которую так и хочется сжать рукой или груди…

Нет, от этих мыслей в паху ныло и ужасно хотелось расслабиться… С Алиной… Много раз…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Зато с выпивкой она совсем не ассоциировалась. Да и голова становилась пустой, звенящей и дурной.

Сколько Кат просидел у бара, он не засек. Представления у шеста сменялись. То выходили крупнотелые, пышные девицы всех мастей, то — худенькие, гуттаперчевые Лолиты, разумеется совершеннолетние, то спортивные, похожие на гимнасток… Здесь девушек подбирали на любой вкус.

В одну прекрасную минуту к Вяземцеву подсел другой завсегдатай «Королев».

Марат Фаизрахманович Ларсов.

На ловца и зверь бежит, как говорится. Вот только кто тут зверь, а кто охотник?

Ларсов развалился на барном стуле, подпер голову рукой, размером с садовую лопату и вскинул брежневские брови. Судя по всему, папаня Кати тоже неплохо набрался. В его темно-карих глазах плескалась ярость, тонкие губы скривились. Смуглое и обычно не особо румяное лицо раскраснелось. Черная дорогая рубашка Ларсова была расстегнута чуть ли не до пупка — видимо, стриптизерши постарались. Обычно аккуратно уложенные темные волосы вздыбились, и длинная челка падала на глаза. Движения казались слишком резкими, и одновременно чересчур хаотичными.

Ларсов раздраженно откинул челку и стукнул кулаком по стойке.

— Кого я вижу? — с издевкой произнес он.

— Видишь после такого количества выпивки — уже радость! — ответил той же монетой Кат.

— Юморишь, значит? — нахмурился Ларсов.

— Чего тебе? — прямо спросил Кат.

Ларсов грузно перетек на ноги и с размаху выбил стул из-под Ката. Тот сориентировался, приземлился на свои две и встал в борцовскую стойку. Охранники у входа встрепенулись, но узнав кто дерется, пока остались на месте. Этим богатеям можно немного молодецкую удаль потешить. А уж если драка начнет угрожать другим посетителям или жизни участников, вот тогда стоит вмешаться. А пока… пусть сбросят излишки тестостерона. Ведь ясно — эти толстосумы за ущерб заплатят сполна.

— Я тебе за Катьку… — Ларсов замахнулся, и Кат присел, чтобы удар пришелся над его головой. Противник не рассчитал, что уже не так крепко держится на ногах, как обычно на боксерском ринге во время тренировок. Его повело — и с барной стойки слетело несколько стаканов и вазочек с орешками. Посуда со звоном разлетелась на осколки, а под ногами драчунов захрустело.

— Она сама пришла. Серьезного я никогда ей не обещал! — Кат то ли оправдывался перед собой, то ли пытался очистить совесть.

Да, неловко с девушкой вышло. Что уж тут говорить? Катька все же не стриптизерша, которую можно вызвать и затем отослать, если настрой выдался не тот. Она — девушка из высшего общества. Утонченная, умная и интеллигентная. И ко всем подряд не ездит. К очередным фаворитам — да, может и не к одному.

Ларсов снова замахнулся, Кат перехватил его руку, выполнил удар ногой… И понеслось.

Драчуны не удержались, рухнули, покатились по полу, молотя друг друга почем свет стоит. Сверху временами падали стулья, но Кат и Ларсов почти не замечали… Несмотря на выпитое, реакции Вяземцев еще не растерял. Удары парировал или перехватывал. Сам же старался не особо побить разъяренного и разгоряченного выпитым отца. Все-таки его вина в случае с Катей была. И Кат это честно признавал.

Другое дело, что махаться из-за несостоявшегося перепиха… Как-то мелко и слишком уж глупо. Но что ж поделать, если Ларсов вот такой вот.

Дебил. Вместо того, чтобы бросаться на Ката, лучше бы дочь правильно воспитал. Вон как Алина себя держит! Небось и с ее преподишкой никакого секса еще не было!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Кат сплюнул. Мать твою! Опять! Опять она в мысли лезет! Стерва физическая!

Шанса не дает и забыть себя не позволяет!

Зараза!

Обозвать Алину покрепче язык не поворачивался. Даже мысленно не выходило.

Тем временем, драчуны катались по полу, и Кат усиленно старался скрутить Ларсова. Спустя какое-то время на них стали обращать внимание, и охранники принялись слегка разминаться. Кат понимал — еще немного и их разнимут. А он должен был победить Ларсова сам! Сам! Без посторонней помощи! Это казалось Вяземцеву делом чести. Дать понять, что, он, может и виноват, но месить себя почем зря не позволит. Каждый удачливый бизнесмен — хищник. И должен уметь общаться с равными себе. Дал слабину, чуть отступил — сожрут. Показал незащищенную спину — все, там уже торчит ножик…