Бунтарь (ЛП) - Реншоу Уинтер

— Ты ходила в художественную школу и целый год жила в Париже, а теперь собираешься работать для кафе в деревенском стиле? Мама и папа в бешенстве? Полагаю, они думали, что ты будешь работать в Нью-Йоркском музее современного искусства

— Я пишу для них фрески. — Дафна прочищает горло. — Это только на лето. Они еще не открылись для работы.

— Извини.

— В любом случае, ты бронируешь мне билет, отправляешь информацию, и я приезжаю. Но остаюсь только на неделю.

— Ты лучшая сестра в мире.

— Не говори об этом Деми.

Мы хихикаем.

— Я бы и Деми пригласила, но она все еще помешана на Ройале, — говорю я.

— Боже, я знаю. Они неразлучны. Не думаю, что она сможет расстаться с ним на неделю. Она все время будет на телефоне.

— Или же просто возьмет его с собой, — говорю я.

— Все точно так же, как когда они были в старшей школе. Не разлей вода.

— Да, но они чертовски счастливы. Я рада за нее. И немного завидую. — Я вздыхаю. — Не говори ей, что я сказала это, хотя… Мне нравится волноваться за нее.

— Не скажу. — Дафна хихикает. — Мы подшучиваем над ними, но они счастливчики. Они получили всё.

Я поворачиваюсь на бок, и мое сердце останавливается в груди, когда я вижу за окном очертания мужчины.

— Черт возьми, — кричу я шепотом.

— Боже, Далила, что случилось? Ты в порядке?

Я не могу дышать, поэтому мне нужна минута. Прижимаю руку к груди. Когда глаза фокусируются, я точно вижу, кто это.

Поднявшись с кровати, топаю к окну, делаю знак рукой уходить и закрываю шторы.

Едва сажусь, как слышу стук.

— Ты скажешь мне, что происходит? — спрашивает Дафна.

Выдыхая, я говорю:

— Это просто соседский парень.

— Соседский парень?

— Он хочет поговорить со мной и стоит прямо за моим окном.

— Далила. — Голос Дафны принимает укоряющий тон. — Ты с кем-то связалась и не сказала мне? И, Христос, ты в пенсионном сообществе. Сколько ему лет?!

Я смеюсь.

— Все не так, как ты подумала. Он моложе. И да, мне есть, что рассказать тебе, когда приедешь.

Тук. Тук. Тук.

Зейн не уходит.

И он, вероятно, сейчас разбудит Рут.

— Я должна позаботиться об этом, — стону я.

— Все в порядке?

— Нет. Но через две секунды я избавлюсь от этого придурка.

— Забронируй мне рейс и пришли информацию. Не забудь.

— Поверь мне, не забуду. — Я заканчиваю разговор с сестрой и возвращаюсь к окну, скрестив руки.

Зейн не двигается. Он просто стоит с такой наглой ухмылкой, за которую я могла бы дать ему пощечину, если бы захотела.

Приподнимая створку окна, я высовываюсь наружу.

— Что ты здесь делаешь?

Он хмурит брови.

— Проверяю тебя. Я вернулся в спальню, а тебя нет. И твоя одежда была разбросана по всей моей кухне.

Он поднимает охапку смятой одежды.

Я поднимаю створку полностью и забираю вещи у него из рук, обменивая на одежду, которую взяла в его комоде.

— Вот, — говорю я. — Теперь уходи.

— Разве ты не дашь мне возможность объяснить? — Он смеется, как будто это забавная ситуация, но это не так.

— Ты трахнул меня, а потом сказал вести себя тихо, — говорю я. — Это говорит обо всем, не так ли?

Он почесывает подбородок, ухмыляясь, и бросает мимолетный взгляд в сторону.

— Это не так.

— Я слышала, как ты сказал кому-то, что один, — говорю я.

— Далила, с кем ты там разговариваешь? — приглушенный голос тети Рут раздается по другую сторону двери моей спальни.

— Черт возьми, ты ее разбудил, — шепчу я и прогоняю Зейна. — Уходи. Убирайся отсюда.

— Могу я вернуться позже? — спрашивает он.

— Нет!

— Что ты делаешь завтра вечером?

— Я буду занята, — шепчу я, торопливо опуская створку на место, прежде чем сюда ворвется Рут с требованием объяснения.

— Что насчет пятницы?

— Моя сестра приезжает в город.

— Тогда когда?

— Далила? — снова кричит Рут. — Я слышала, как ты разговаривала и твоя дверь заперта. Все в порядке?

Я сжимаю зубы.

— Иди домой.

Захлопываю окно и задергиваю шторы, прежде чем броситься к двери.

— Извини, я была в ванной. Тебе что-то нужно? — спрашиваю я Рут.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Она стягивает горловину халата пальцами, острым взглядом изучая меня.

— Нет, дорогая. Я просто шла по коридору, чтобы выпить воды, и услышала, как ты разговариваешь. Ты казалась расстроенной. Все в порядке?

Я смеюсь.

— Я разговаривала с Дафной по телефону. Мы шутили кое о чем. Все в порядке. Она прилетит в эти выходные.

Лицо Рут светится.

— О, как замечательно. Не могу дождаться, чтобы увидеть ее!

Я киваю.

— Я тоже.

— Хорошо, ну, я возвращаюсь в кровать. Предлагаю тебе сделать то же самое. Надеюсь, что завтра ты поможешь мне навести порядок в кладовой, и мы избавимся от кое-каких вещей.

— Конечно.

Тетя устало улыбается мне и, хромая, уходит, а я закрываю за ней дверь. На цыпочках возвращаюсь к окну, выглядываю из-за штор, чтобы посмотреть, там ли еще Зейн.

Но он ушел.

Я бы соврала, если бы сказала, что мне не интересно его объяснение, но на данном этапе это не имеет значения.

Мы сделали то, что сделали.

Он сказал то, что сказал.

Я слышала то, что слышала.

И от этого почувствовала себя дешевкой.

Использованной.

Грязной.

* * *

— Я так рада, что ты здесь. Ты даже не представляешь. — Я преодолеваю спуск на федеральной автостраде в послеполуденную пятницу, моя сестра-близнец сидит рядом со мной на переднем сиденье «Лексуса» Рут.

— Означает ли это, что ты в эти выходные расстилаешь красную ковровую дорожку?

Дафна роется в своей сумочке, вытаскивает телефон и включает его. Стук ее ногтей по экрану отвлекает.

— Ты же не пишешь сообщение Пьеру? — Я морщу нос, испытывая отвращение к этому сорокалетнему французскому мудаку, который в этом году разбил сердце моей сестры.

— Нет.

Сестра убирает телефон обратно в сумочку, стягивает с головы козырек от солнца и поправляет волосы, глядя в зеркало. Убирает свободно висящие пряди и переделывает хвост, а затем наносит слой розового бальзама для губ — Дафна проходит от нуля до Джиджи Хадид за три секунды.

Моя сестра — воплощение легкого шика: пухлые губы, медовая кожа, длинные ноги и густые волосы. И в довершение всего, она еще более красива изнутри. Беззаботная. Смелая. Сладкая. Счастливая от природы.

Полагаю, никто никогда не говорил, что жизнь справедлива.

— Ты сейчас с кем-то встречаешься? — Я любопытствую немного больше обычного.

Она поворачивается ко мне.

— Я вернулась в Рикстон Фоллс меньше месяца назад. С кем бы я встречалась? И почему ты так любопытна? Может, нам стоит сосредоточиться на твоих проделках, маленькая мисс Странные-Мужчины-Стучат-В-Мое-Окно?

Я закатываю глаза и прячу улыбку, сосредотачиваясь на обгоне машины впереди.

— Так ты собираешься рассказать мне о нем или как? — настаивает сестра.

— Он сосед Рут. Играет в футбол, — говорю я. — Профессиональный футбол. «Гейнсвилльские Пумы».

Дафна пожимает плечами.

— Э-э-э, никогда о них не слышала. Но продолжай.

Я смеюсь про себя. Иногда мы настолько же похожи, насколько разные.

— Во всяком случае, в свою первую ночь здесь я пошла к соседу, чтобы попросить его не шуметь, потому что он устроил непристойно громкую вечеринку, — говорю я.

Дафна кладет руку на мое предплечье.

— О нет, ты не сделала этого.

— Было два часа ночи и будний день.

— Ты понимаешь, как отстойно ты звучишь, верно? Ты слышишь свои слова?

— Все равно. — Я отмахиваюсь и продолжаю рассказывать о том, что случилось той ночью. И как мы после столкнулись в бассейне. И как я все время натыкалась на Зейна в окрестностях Лагуна-Палмс. И обо всех идиотских словах, которые постоянно вылетают из его рта.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Он делает это специально, — говорит она. — Натыкается тебя. Несет весь этот бред.