Выбор, который делаем мы (СИ) - Добровольская Галина

— Я чувствую ноги…

— Я знать, — улыбнулся он. — Я снизил боль массажными движениями. Но это не значит, что ты уйти своими ногами. Мышцы ослаблены. И если не хочешь переломов, то будешь слушаться и месяцев через шесть, уже сможешь бегать, — улыбнулся физиотерапевт.

Нет. Прямо сейчас я вставать не собирался, всё же слабость в теле никуда не делась. Но действительно, покинуть это заведение планировал своими ногами. А тут такой облом, блин.

— А пораньше нельзя? Всё же полгода… — прохрипел я.

— Я разработать комплекс упражнений. Бегать не сможешь, но ходить при поддерживающих устройствах сам, да. — Важно сказал врач.

Ладно, пусть делает своё дело. Я же приложу все усилия, что бы мне, не требовались никакие вспомогательные средства.

Осталось совсем немного. Я терпел четыре года. Потерплю ещё и несколько месяцев!

Джон видимо понял всё по моей идиотской улыбке. Недовольно по цокал языком и вышел позвать Громова.

Тот появился спустя пару минут, проверил показатели приборов, и только после этого посмотрел на меня осуждающим взглядом.

— И о чём ты только думал?

Действительно, о чём?

У меня не было ответа на этот вопрос. Просто осточертело всё это. Захотелось расслабиться. А так как привычных для меня способов маловато осталось, воспользовался самым доступным.

— Я не думал. Если честно, — поморщился я, признавая свою вину.

Только сейчас задумался о последствиях. Удивительно, я помню Кристину рядом, помню даже Нику с Аней, и Александра, да и Игоря помню, даже те препараты, что мне вкалывали. Но я не помню присутствия мамы, что удивительно. Зная её, она уже должна была поднять всех на уши.

— Эта клиника принадлежит мне и Александру. Так что, огласки этот случай не получил. И Александр не оповестил ваших родителей. Не спрашивай, как ему это удалось, учитывая, что Екатерина сейчас в России.

— Собственная клиника, — хмыкнул я. — Растешь.

— Устал работать на чужих дядей, которые моими руками славят свои имена. Теперь решил сам занести свою фамилию в реестр врачей Москвы. — Игорь, всё это говорил спокойно, но как только он перешёл к основному, его, то сменился. — Если бы не Кристина, которая в тот момент находилась рядом, ты бы был уже одним из кучи тел в морге с биркой на большом пальце ноги. Так что включай, пожалуйста, мозг, в следующий раз. У меня всё.

— Спасибо, — улыбнулся я.

— За что? — не понял Громов.

— За то, что не читаешь нотации, а просто предупредил о последствиях.

— Там, — кивнул он в сторону дверей, — для этого, есть Аня и Алекс. Ну и Ника еще должна подъехать после смены…

— А Кристина? — не смог сдержать интересующего меня вопроса, ведь точно помнил, что она была рядом, и это не могло быть моей галлюцинацией.

Или могло?

Громов поднялся, и уже направляясь к выходу, как-то странно улыбнулся.

— Она отдыхает в соседней палате. Переутомилась девочка. Двое суток подле тебя сидела, её Аня с Никой с трудом выгоняли хотя бы перекусить. Так что смотри, не обижай её.

Он мне подмигнул, а затем покинул палату. Но в одиночестве мне побыть не дали. Сразу после ухода Громова, на пороге появились, Аня и Алекс.

Интересно, если я сейчас их пошлю куда подальше, они сильно обидятся?

— Димааа, — бросилась ко мне Аня, — ну как ты мог так не обдуманно то?

— Тебе надо меньше общаться с Татьяной Павловной, а то перенимаешь её манеру говорить, — усмехнулся я.

— Не паясничай, — вмешался в наш разговор брат. — Я всегда могу позвонить матери и всё ей рассказать.

— Это угроза? Вы решили прибегнуть к шантажу?

— Это крайние меры, — поправила меня Аня, усаживаясь на мою кровать с правой стороны. — Это правда, что чувствительность в ногах вернулась? — с надеждой в голосе спросила она.

Сам до сих пор не верил, но легкие покалывания в атрофированных мышцах, всё-таки никуда не делись. А значит, я снова стану полноценным человеком.

— Да, — улыбнулся я. — Мне больше не нужно представлять себя Чарльзом Ксавьером, а вместо спортзала представлять «Церебро».

— Люди икс потеряли в тебе самого преданного фаната. — Усмехнулся брат. — Тебе предстоит провести здесь ещё пару дней. Предпочитаешь одиночество или мы всё-таки оставим с тобой Кристину?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

По выражению глаз брата, понятно, что он в курсе всего, что происходило в моей комнате, до приступа. И самое интересное, что он ничего не имел против происходящего. Странно. Ведь от Лены он сразу избавился, а Рыжика, будто специально стелет под меня.

Вопрос остался не высказанным, но Александр слишком умный, гад, и понятливый, что бы расшифровать мой взгляд.

— Неужели ты считаешь, что я просто так отправил тебя в «Цветочный рай» в своё время, выполнить поручения, которое мог исполнить любой курьер за определенное количество купюр?

А я ведь никогда не рассматривал подобный вопрос с этой стороны. Да и сам букет не вызывал вопросов в своей ценности. Триста двадцать орхидей «золото Кинабалу», везлись специально и под заказ на торжество родителей. Любимый цветок матери… сумма отданная за букет подразумевала сопровождения. И действительно, Алекс мог отправить за ним, того же Миронова.

Даже злость взяла, на брата, на себя, и на Кристину. За то что повелась. Пусть не сразу, но всё же…

А Алекс еще раз доказал, что он лучший стратег. На Рыжика нельзя было не повестись. Видимо сам повёлся. И что же ему помешало, в столь ценном приобретении? Не Аня ли?

— Я вижу, ты сейчас делаешь не правильные выводы. Но и рассказать тебе всего я не могу, — он бросил взгляд в сторону Ани, которая тут, же нахохлилась, понимая, что причина она. — Просто не обижай Крис, она хорошая.

Они что, все сговорились!? Будто всё это время я только и делал, что обижал малышку Рыжика!

Алекс потянул Аню на выход. Та только и успела, что поцеловать меня в щеку на прощание, и пожелать мне приятного отдыха.

Издевательница!

Как я после всей этой информации смогу отдыхать спокойно, а тем более приятно?

Объект моих дум, появился как раз на обед.

— Ты не против, если мы вместе поедим? А то мне одной скучно.

А я смотрел на Рыжика по-новому. За то время, что пробыл в одиночестве, много думал, и вспоминал. Ведь четыре года назад, всю ночь на пролёт, что тонул в тепле её тела, думал лишь о том, как уберечь её от брата и отца. Как сделать так, что бы они нас не разлучили. А по итогу, нас развела сама судьба. Видимо посчитала, что ещё слишком рано, а может и не суждено…

— Проходи, конечно, — кивнул я девушке.

Кристина робко проскользнула в палату, и устроилась на краешке, моей постели, со своим разносом.

— А у тебя всё пахнет намного аппетитнее, — оглядел я содержимое её обеда.

Если у меня был бульон, сомнительного вида, и салат, с депрессивной картошкой, то у Крис, был рис и котлета, и вроде как по виду ещё и желе.

Девушка поморщилась, и как бы извиняясь, пояснила.

— Мне сказали, что нужна энергия. И к вечеру я могу быть свободна. А вот тебе чистили кровь, я, если честно не знаю чем. Но жидкостей в тебя влили много. Да и двое суток, для желудка могли сказаться плачевно. Вот поэтому и суп. А вечером, может и мясо дадут.

Мы приступили к молчаливому ковырянию в тарелках. Видимо аппетита не было ни у кого из нас. Да и тем для разговоров тоже не было.

Я, конечно же, мог начать диалог, но подозревал, что как обычно обижу девушку. И нам рано или поздно всё же придётся поговорить о многом. Но сейчас вряд ли подходящее время.

Пока я погруженный в свои мысли, пытался найти нейтральную тему для разговора, тишину нарушила Кристина.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Я очень испугалась за тебя, — как-то даже виновато сказала она. — Наверное, нужно было сразу позвать кого-нибудь, как только учуяла запах…

— Нет, — перебил я девушку. — Ты ни в чём не виновата. И прощаться с жизнью я не собирался, — просветил я девушку, вспомнив, как она, рыдая, спрашивала, зачем я это сделал, пока я был без сознания. — И да, спасибо, что спасла мне жизнь. Теперь я твой должник, — усмехнулся сам над собой.