Бель де Жур - Интимный дневник. Записки Лондонской проститутки

Нога на ногу: значит, ноги заросли мехом, давно не брила. Чулочки по колено: то же самое: волосатые ноги. Всякие букетики, юбчонка, как у девочки-подростка: значит, на самом деле ей не меньше тридцати пяти.

dimancbe, le 7 decembre

Н, как всегда полный сплетен, ходил со мной в спортзал, а потом мы вместе поужинали. Он страстный поклонник всякого рода порнографии, у него целая коллекция журна­лов на эту тему. Рассказывал, что собирается с одним дру­гом, с которым вместе работает, съездить в Амстердам.

— А каких-нибудь девочек с собой не возьмете? Группо-вичок бы устраивали, пока там отдыхаете, — я изо всех сил крутила педали, согнувшись над рулем тренажерного вело­сипеда. Групповичок — это именно то, о чем он буквально грезит. Натурально, после старушек и лошадей. Это третье место в его хит-параде.

Я очень переживаю за Н. и очень ему сочувствую. Он пару раз попробовал групповой секс и теперь бредит им, как одержимый. Узнав про мое приключение с той ши­карной женщиной и ее другом, он буквально потребовал,

чтобы я рассказала все, все подробности и даже попросил некоторые детали изобразить графически.

—   Ты что, думаешь, голландки менее сговорчивы, чем англичанки?

—   Да нет, я хочу сказать, вы могли бы просто нанять кого-нибудь.

—  М-м-м, — промычал он.

Как мужчина он очень привлекателен. Теоретически он поддерживает концепцию проституции, но не думаю, что он когда-нибудь имел дело с профессионалками. Он пере­шел на тренажер для бега трусцой, а я продолжила кру­тить педали.

—   Эх, если б были в Лондоне легальные бордели, я бы снял сразу всех девок, — задумчиво сказал он.

—   У тебя просто глаза завидущие, — проворчала я. — На­сколько я помню, ты один раз кончишь — и тебе хватит. — Правда, бывали и исключения. Однажды, еще в далеком прошлом, мы с ним участвовали вместе в групповушке, и вел он себя там, насколько я могла судить, геройски. Правда, именно с тех пор он больше одного раза и не кончает.

—   Но-но, полегче! — сказал он, улыбаясь. Мне очень нра­вится, когда он улыбается, он кажется таким сексуальным, особенно глаза его, окруженные морщинками, как у ка­кой-нибудь кинозвезды. — Во всяком случае, кто-кто, а ты могла бы...

—  Увы, мой милый, этот поезд ушел много лет назад. Ой-ой-ой, даже представить себе не могу, чтобы друг

заказал мои услуги. Надо взять на заметку, чтобы пресечь все будущие предложения в корне. Тем более что не все из них догадываются, кем я работаю. А-2 наверняка знает, А-1 и А-4 знают в общих чертах, но не подробности, а что касается А-3, то чем меньше он знает, тем лучше. Н., само собой, знает все, как есть. Доподлинно и буквально.

Дорожка под весом Н. прогибалась и жалобно попис­кивала.

—  Может, хватит мучить бедную машинку? Мне уже есть хочется.

После спортзала он повез меня домой. Было еще не очень поздно, но уже стемнело и казалось, что далеко за полночь. Н. родился и вырос в Лондоне и ехал по каким-то пустым переулкам, чуть ли не проходными дворами, о существова­нии которых я даже не подозревала. Ночной воздух был очень сырой — весь день шел дождь, в мокром асфальте от­ражались разноцветные уличные огни, и я опустила стекло, чтобы слушать тихое шуршание шин по дороге.

—  Ты как, от этого своего парня ничего не скрыва­ешь? — спросил он после долгого молчания.

Они знакомы, и оба недолюбливают друг друга. Но по­скольку живут в разных городах, то встречаются нечасто.

—    В общем, да.

—    Не представляю, как он с этим мирится.

—    Не представляю, — отпарировала я, понимая, что это — бравада. На самом деле все было совсем не так. Я ведь знаю: стоит только ему сказать, что он против, я брошу и стану искать себе другое занятие.

А может, и нет.

lundi, к 8 decembre

Свидание с клиентом в одной из гостиниц недалеко от Бонд-стрит. Он банкир. Мы выпили кофе, поговорили немного о Нью-Йорке, и только потом уже занялись де­лом. И, как говорится, дело у нас пошло.

Он: Ты знаешь, а я ведь впервые занимался анальным сексом.

Я: В самом деле? Странно! — Возможно, тут нет ничего странного, поскольку он — далеко не первый мой клиент, который радостно сообщает, что анальный у него в первый раз. Странно, скорее, другое, странно и удивительно, как это он умудряется так шустро вертеть меня вокруг своего члена.

—  И мне очень понравилось.

—  Я бы тоже сказала вам, что у меня это в первый раз, да вы мне не поверите.

Он (смеется): — Ну и как у меня получилось?

—  Превосходно — но помните, всегда нужно класть по­больше мази, и в первую очередь надо пройтись пальчика­ми. Как вы, впрочем, и сделали.

—  Спасибо, и ты была очень мила.

—  Ну, нет, вся самая трудная работа легла на ваши пле­чи. Так сказать.

Чуть позже...

Он: Не понимаю, почему мои коллеги заводят интриж­ки с девушками прямо в своем офисе. Ведь это же такой риск, узнает жена, будут проблемы — ведь вместо этого можно получить то же самое и даже лучше, с такой, на­пример, прекрасной девушкой, как вот ты.

Я только кивнула — добавить мне было нечего.

—  Тут должно быть либо уж очень сильное чувство, либо чтобы только похвастаться перед другими. И все-таки, — и он слегка пожал плечами, как обычно делают мужчины, у которых все еще виднеется на пальце незагорелая полоска от недавно снятого обручального кольца, и он сознает это, — и все-таки, я бы не стал рисковать, чтоб потом, через неделю или через месяц, моей жене стала бы звонить какая-нибудь профурсетка, которая и работала-то у нас всего месяц.

У нас еще оставалось немного времени перед тем, как каждому отправиться по своим делам — и у него, и у меня были назначены встречи, — и мы еще поболтали немного про ливанские рестораны в Лондоне (как правило, хоро­шие) и итальянские (обычно плохие). Чугь попозже у него вырвалось признание, что он уже пробовал снять меня раньше, но я была где-то в отъезде. Я рада, что его настой­чивость достойно вознаграждена.

—   У вас есть парень? — спросил он.

—   Да, — ответила я.

mardi, le 9 decembre

Я вошла в гостиницу, закутанная в широкий длинный плащ. Такой плащ нужен не столько как защита от нена­стной погоды, сколько для того, чтоб не торчал откуда-нибудь какой-нибудь предмет, связанный с моей профес­сиональной деятельностью. Пока я вынимала и расклады­вала вещи, которые он просил принести с собой, инструменты принуждения: специальный удушающий ошейник и зажимы для сосков, он раздевался.

—  Я никогда этого не делал раньше, — признался он, пожирая глазами хлысты.