Охотничьи угодья (ЛП) - Бриггз Патриция

Он рассмеялся.

Когда Анна закончила с небольшим размахом, старик повернулся к ней.

— Спасибо, — сказала она ему. — Это было действительно весело.

Старик похлопал по ее руке хрупкими пальцами.

— Спасибо тебе, моя дорогая. Ты вернула старые добрые времена, мне стыдно говорить, насколько старые. Ты осчастливила человека в его день рождения. Я надеюсь, что когда тебе исполнится восемьдесят шесть, кто-нибудь осчастливит и тебя в твой день рождения.

И это принесло ему второй раунд аплодисментов и крики «на бис».

Старик покачал головой, немного поговорил с Анной, затем улыбнулся, когда она кивнула.

— Мы только что выяснили, что нам обоим нравятся старички, — объявил он. — Хотя они не такие старые, как я.

И начал петь «Ты никто, пока кто-нибудь тебя не полюбит». Песню, которую Чарльз не слышал лет сорок или больше. Через несколько тактов Анна снова заиграла на пианино и позволила натренированному голосу старика вести ее в танце.

Когда они закончили, зал взорвался аплодисментами, и Чарльз привлек внимание официантки. Он протянул ей свою кредитную карточку и сказал, что хотел бы заплатить за еду старика и его семьи в знак признательности за музыку. Она улыбнулась, взяла его карточку и побежала прочь.

Старик взял Анну за руку и заставил ее тоже поклониться перед зрителями. Он поцеловал ей руку, а затем позволил своему внуку с триумфом проводить его обратно к столу. Любящая семья собралась вокруг него, как и подобает, в то время как он восседал, как король, собирая почести.

Анна закрыла крышку пианино, подняла глаза и увидела Чарльза. Она заколебалась, и у него защемило сердце от того, что он испугал ее. Но она вздернула подбородок, ее глаза все еще были полны музыки, и подошла к нему.

— Спасибо, — поблагодарил ее то ли за то, что она вышла из комнаты, когда попросил, то ли за то, что осталась в ресторане вместо того, чтобы уйти, или за музыку, которая напомнила ему, что все это дело касалось не только оборотней.

Дело было и в людях, с которыми они делили мир.

Вернулась официантка с его карточкой и услышала его слова.

— От меня тоже прими благодарность, дорогая, — обратилась она к Анне. — Здесь было довольно мрачно, когда ты начинала. Как на похоронах. — Повернувшись к Чарльзу, продолжила: — Я обо всем позаботилась. Вы хотите остаться анонимным, верно?

— Да, — согласился он. — Так будет лучше, вам не кажется?

Она улыбнулась ему, затем Анне и поспешила своей дорогой.

— Прости, — сказал Чарльз Анне.

Она одарила его странным, мудрым взглядом.

— Не стоит извиняться. Все в порядке?

Чарльз не знал, как ответить. В основном это зависело от нее. Но она спрашивала о волках в соседней комнате, поэтому пожал плечами.

— В основном. Шастель всегда был проблемой. Возможно, сейчас, когда его прижали, он будет вынужден вести себя хорошо. Иногда это так и работает.

Музыка помогла. И она была рада сделать людей счастливыми. Когда Анна подняла глаза и увидела Чарльза, ожидающего ее с легкой улыбкой на лице, это окончательно ее успокоило. Это означало, что никто не умер, что она не слишком сильно все испортила и что он не злился на нее.

Чарльз проводил ее в комнату, где ждали волки.

Шастель ушел. Анна не заметила, как он уходил, а должна была, даже сидя спиной к входной двери и играя музыку. Невнимательность опасна.

Столы снова сдвинули в центр зала, образовав один длинный стол. На нем стояли три больших блюда с едой, одно полное, а два уже почти пустые.

Волки не стали вдруг приятелями. Испанские волки сидели по одну сторону стола, французские — по другую. Британский оборотень занял один конец стола, и во главе пустовало два места.

— Будет позором проделать весь этот путь и не попробовать еду, — пробормотал Чарльз, положив руку Анне на поясницу.

Анна не видела его лица, потому что он стоял прямо у нее за спиной, но заметила воздействие его взгляда, когда полная комната альф ясно дала понять, что они считают его самым большим и злым волком в этом месте.

Большинство из оборотней довольны этим фактом. Волки не беспокоятся о вещах, которые не могут изменить, единственным исключением мог быть британский альфа. Что-то определенно делало его несчастным.

Но он все равно опустил глаза, когда Чарльз посмотрел на него.

— Джентльмены, это моя пара и моя жена, Анна Лэтэм Корник, омега стаи Аспен Крик. — Чарльз положил руку ей на плечо.

— Прошу прощения, месье, — сказал один из французов. У него был один из тех смешанных акцентов, французский с британскими нотками. — Возможно, мы могли бы представиться друг другу, а затем откланяться. У нас было время поесть и мы не можем больше задерживаться. Шастель не похож на маррока, он не такой, каким Бран является для здешних волков, и может устроить нам проблемы.

— Конечно, идите.

Француз торопливо начал представлять своих товарищей, и они склонили головы.

— А я Мишель Жирар.

— Я с нетерпением жду возможности спокойно побеседовать с вами позже, — сказала Анна.

— Я тоже. — Он устало улыбнулся. — До завтра.

И они ушли.

— Анна, это Артур Мэдден, Хозяин островов — британский эквивалент маррока.

— Рада познакомиться с вами, сэр, — произнесла она. Значит, не альфа, подумала она, или не простой альфа.

— Я очень рад познакомиться, — ответил Артур, вставая со своего места и подходя, чтобы поцеловать ей руку. — Мне жаль признаваться, но мы пробыли здесь гораздо дольше, чем хотелось. Даже не смотря на вмешательство Шастеля. Моя жена ждет меня, и я должен идти. Однако прежде чем мы уйдем, я был бы рад пригласить вас двоих завтра на ужин в мою квартиру в Университетском районе.

Анна посмотрела на Чарльза. Мэдден так явно исключил испанцев, что это вызвало неловкость. Она не знала, что сказать, чтобы не усугубить ситуацию.

— Спасибо, — сказал Чарльз. — Мы обсудим это, и я дам тебе знать.

Артур улыбнулся, и она заметила, что он красив. До этого она не обращала на это внимания.

— Хорошо. — Артур посмотрел на испанцев. — Джентльмены, я не так хорошо себя контролирую, чтобы иметь более одного доминанта на моей территории. Извините.

— Не стоит, — любезно отозвался смуглый мужчина, который был лидером. — Мы понимаем.

Артур извинился, и все в зале молчали, прислушиваясь пока он не ушел. Когда дверь ресторана открылась и закрылась, весь мир словно расслабился.

Серхио, волк, который столкнулся лицом к лицу с Шастелем, бросил кость на тарелку.

— Напыщенный осел, — сказал он.

— Умная, напыщенная задница, — вторил ему Чарльз.

— Заблуждающаяся, умная, напыщенная задница, — поправил смуглый мужчина. — Ты уже решил, как собираешься нас представить? Как насчет возраста? — Он посмотрел на Анну. — Чарльз знает всех нас и, вероятно, французов тоже. Твой муж знает всё.

Это был вызов, менее серьезный, хотя и не менее важный, чем ближний бой между Чарльзом и Шастелем. Испанец хотел знать, важны ли они для него?

— Если справлюсь, ты получишь чаевые. — Анна никогда не видела Чарльз таким расслабленным.

— Прекрасно.

— Серхио дель Фино, — представил Чарльз.

Человек, к которому он обратился, встал, прижал руку к сердцу и поклонился.

Он быстро представил всех остальных, пока не добрался до двух последних волков: смуглого мужчины и рыжеволосого. Чарльз сделал паузу, а затем кивком головы указал на более темнокожего мужчину:

— Хусан Ибн Хусан. — Затем кивнул на другого мужчину. — Педро Эррера.

Хусан улыбнулся:

— Неправильно. Я старше Педро.

Педро широко улыбнулся.

— Хусан, я видел, как ты родился. Не ожидал, что Чарльз знает.

Чарльз наклонил голову, не опуская глаз.

— Асил проговорился.

Хусан хлопнул себя по ноге.

— Меня подставили. Скажи мне, что мой отец не просил тебя мучить меня.

Чарльз только улыбнулся.

— Ты сын Асила? — спросила Анна. Теперь она заметила, что его цвет кожи почти такой же темный, как у ее наставника, и нос был таким же.