Земфира Кратнова - Рандеву с незнакомкой

Леня… Моя большая ошибка. Очень большая. Слезы опять наворачиваются на глаза. Нет! Нет! Нет! Я же обещала, что буду сильной! И никогда не поступлю так…

И тут жизнь столкнула нас лоб в лоб со Стаем…

Интересно, как он раньше меня не замечал? Ведь появился он вместе с Никитой еще во время моего поступления в универ, полтора года назад. Ангел-хранитель местного масштаба.

– Народ, знакомьтесь, это Стай! – Никита, как обычно, сияет улыбкой до ушей.

Народ смотрит на Стая настороженно. В отличие от нашей сдающей братии, он одет строго и со вкусом. Это уже потом мы узнаем, что он работает в серьезной структуре, что его корочки открывают многие двери. Впрочем, он не кичится этим. Он легок. А когда у него в руках появляется гитара, все замолкают. Потому что нет песни, которую бы он не знал.

– А битлов слабо? – Подкалывает его кто-то из наших.

– Конкретнее, юноша, – оживляется Стай. – Альбом, год, песня?

И пошло-поехало. 'Girl', 'She loves you', бессмертная 'Yesrerday', 'Желтая подлодка'…. Эх-х, умеет завести парень! Полчаса битлов без перерыва – не баран начхал.

– Стай, а ты правда работаешь ТАМ? – Спрашивает кто-то из наших, делая жест в сторону белого здания с ажурными окнами.

Он только усмехается.

– А разница есть?

Потом он появляется вместе с Никитой время от времени, иногда без гитары, но зато постоянно с хорошим настроением. И делится им со всеми.

– Добрый день, Антон!

Это преподавательница немецкого. Так мы узнаем настоящее имя Стая.

– Guten tag! – Приподнимается он, откладывает гитару в сторону и начинает трепаться с ней о чем-то по-немецки. Госпожа Здряева, гроза студентов, заливисто хохочет какой-то его шутке.

– Что вы здесь делаете, Антон?

– Да вот, поддерживаю морально студентов.

– О! Господа, у вас очень сильный ангел-хранитель, – многозначительно улыбается Здряева и исчезает в коридоре.

– Стай, так ты какой язык учил? – Впервые обращаюсь к нему я.

– Здесь – немецкий, – улыбается он. – В школе – английский. Мне вообще языки легко даются.

Да, теперь я это знаю хорошо. Ведь это ты гонял меня по английским неправильным глаголам до посинения.

– Еще раз! Давай еще раз! Do-did-done, go-went-gone, meet-met-met.

– Стай, я устала, я уже не могу!

– Ничего. Тяжело в лечении, легко в раю. Поехали! Глагол 'сказать'!

– Э-э… Ну.. 'say'.

– Все три формы!

– 'Say', 'said', 'said', кажется…

– Молодец! Ты все можешь! Я в тебя верю!

Он настойчив. До безобразия. И когда он посмотрел на меня впервые как на женщину, когда сказал 'пойдем со мной', я поняла, что сопротивляться – бесполезно.

– Стай, но у меня есть молодой человек, и вообще…

– Да? – Он смотрит на меня с едва заметной иронией. И я понимаю, что мои аргументы слабы и беспомощны. Что Денис выигрывает одним – молодостью. Впрочем, и Стай не старик. Ему двадцать восемь. На десять лет меня старше. Стай берет обаянием и какой-то тихой мудрой философией.

Я знаю, что он женат, и меня почему-то это не останавливает.

– Стай, но почему, почему? Ведь я знаю, что у тебя есть жена, сын… И меня все равно тянет к тебе!

– Потому что я дарю тебе – романтику. Другую реальность. Там, где нет условностей.

С Денисом они пересеклись на экзамене по зарубежке. Зачем Дэн приперся в этот день – не знаю. Соскучился. Мы стоим, курим у окна. Говорить нам не о чем: у меня все мысли в древних греках. И тут его лицо каменеет. Он давно подозревал, что Стай на меня положил глаз, хотя в первый раз мы с Антоном поцеловались… ах да, всего два дня назад на тот момент. А кажется – вечность.

Мы бродили по набережной, и он рассказывал мне о разных пустяках. Вечер, звезды, река… Все располагало к романтике.

– Кстати, – вспомнил он, открывая бутылку шампанского над водой. – Ты мне обещала выпить на брудершафт. Так что, прозит!

Действительно, обещала. Глупая шутка на дружеской вечеринке, куда меня привели – я это узнаю уже потом – по его просьбе. Дурачась, показала ему язык и тут же получила в ответ реплику: 'Это что, намек на поцелуй? Хорошо, мы с тобой выпьем на брудершафт. Как-нибудь потом'.

– Конечно же, Стай. Обязательно! Ха-ха-ха…

Я не знала тогда, что он выполняет все свои обещания. Даже сказанные несерьезным тоном.

Первое касание губ даже где-то невинно. А уже потом, полчаса и сотню поцелуев спустя, во мне просыпается запоздалое раскаяние и я шепчу: 'Вообще-то, я с женатыми мужчинами не целуюсь'.

– Я заметил, – улыбается он, закрывая мне рот горячими губами на февральском морозе.

Эти воспоминания мелькают передо мной, как кадры кино.

Стай подходит к нам, улыбается Дэну, чмокает меня в щеку.

– Ну что, страдалица? Как там поживают Одиссей с Гераклом?

Откуда-то из воздуха передо мной появляется ярко-алая роза. Февральские розы. Боже мой, я поднимаю глаза и понимаю, что пропадаю, пропадаю, пропадаю…

Денис пытается что-то вякнуть, он еще пыжится, он знает, что проигрывает, но Стай спокоен и тверд. Он идет напролом, как танк.

– Дуэль, молодой человек? Никита, будь другом, сбегай через дорогу, там в детских товарах купи нам пару пистолетов с присосками.

Народ ржет. Денис наливается краской. Никита возвращается через пять минут.

– Джентльмены, вы будете стреляться в коридоре или в на улице?

Стай знает, как навязать свои правила игры. Он умышленно становится против солнца, давая своему сопернику преимущество.

– Теперь сходитесь! – Фальшиво поет Никита. Да уж, Онегин и Ленский…

И тут я понимаю, что отчаянно хочу НЕОБХОДИМОГО результата. Я по-настоящему волнуюсь только за ОДНОГО из этих двоих. Я хочу, чтобы Денис промахнулся.

Но он стреляет первым, и попадает. Стай картинно сползает по стене.

– Что здесь происходит? – В коридоре появляется Ольга Львовна Кернич. Это ей мы сейчас будем сдавать экзамен.

'Покойник' Стай вещает с закрытыми газами:

– Ой, только не говорите, чтоб вам было бы неприятно, если б из-за вас стрелялись мужчины. Пусть даже на игрушечных пистолетах.

– Антон, ты все такой же…

– Буду умирать и зубоскалить, я знаю. – Он поворачивается ко мне. – Нет, ну что за дамы пошли, а? Тут меня убили, а она даже не сделала вид, что пригорюнилась.

Вскочив, Стай галантно подает руку Кернич.

– Ольга Львовна, позвольте угостить вас кофе. Все равно до экзамена еще время есть.

Она мнется мгновение, а потом спускается с ним вниз, в бар. До нас доносится ее голос:

– Антон, Антон, ты же солидный человек, работаешь в таком заведении, надо стиль соблюдать!

– А я его и соблюдаю. С точностью до наоборот.

Денис подходит ко мне, он хочет сказать что-то, но я его останавливаю ладонью.

– Все. Прости, но все.

– Алла, ты чего?