Безжалостная Империя (ЛП) - Кент Рина

Мои пальцы дрожат, зависая над выключателем. Что, если я найду её на земле, как в прошлый раз? Что, если я опоздаю? Что, если…

Я нажимаю на кнопку и замираю на месте.

Мама сидит перед своей приставкой, её светлые волосы падают по обе стороны лица и немного останавливаются под шеей, растрёпанные и разбросанные повсюду.

Её кобальтово-голубые глаза налиты кровью и теряются в зеркале. Полоски туши на её щеках, и она держит в руке красную помаду, которая соответствует цвету губ.

В другой руке она сжимает наполовину полный бокал красного вина. Её атласная ночная рубашка помята, а халат неправильно завязан на талии, но это не скрывает модельное тело или её экзотическую красоту, о которой все говорят в средствах массовой информации.

Образцовый политик. Красота может быть умной.

Такая мама в их глазах. Успешная, красивая женщина, которая может вести дебаты в парламенте в течение нескольких дней. Но они не видят ту женщину, которую вижу я. Они не видят её такой, потерянной где-то, где её никто не может найти.

– Мам...

Я медленно подхожу к ней, слеза скатывается по моей щеке.

Её голова поворачивается в мою сторону, как у робота. Несколько секунд она смотрит на меня так, как будто я незнакомка, как будто она видит меня впервые в своей жизни. Затем медленно, слишком медленно её губы растягиваются в тёплой улыбке.

– Куколка, что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в школе?

– Ты не отвечал на мои звонки со вчерашнего вечера. – Мой голос срывается в конце, когда я крепко обнимаю её за шею. – Почему ты не отвечала?

– У меня сел аккумулятор. Я забыла зарядить его.

Она похлопывает меня по спине.

– Я так волновалась, мам.

Я шмыгаю носом ей в шею, удерживаясь от того, чтобы сказать ей, что я не сомкнула глаз прошлой ночью. Если бы я не знала, что у папы сегодня утром важная встреча, я бы заставила его отвезти меня к ней посреди ночи.

– Я в порядке. – Она отстраняется от меня и хмурится. – Почему ты плачешь, Сильвер? Леди не плачут на глазах у других людей.

– Мама... Позволь мне сказать папе, чтобы он мог помочь тебе...

– Мы говорили уже об этом, – обрывает она меня, её тон становится твёрдым, как будто она участвует в дебатах. – Себастьян больше не имеет никакого отношения к моей жизни. Если ты расскажешь ему что-нибудь обо мне, я буду считать это предательством.

– Но, мам...

– Он уже думает, что я нахожусь не на той стороне вечеринки, на какой он. Он не только решил, что я больше недостаточно хороша для него, но и забрал тебя у меня, моя прекрасная малышка.

– Я здесь, мам. Ты…ты хочешь, чтобы я переехала к тебе?

– Точно нет. Это будет выглядеть так, как будто я прошу о жалости после того, как объявила, что хочу сосредоточиться на своей карьере.

Я бы хотела, чтобы мама перестала думать о СМИ, прессе и своих друзьях, когда она принимает свои решения. Я бы хотела, чтобы она посмотрела в зеркало — действительно посмотрела в зеркало — и основывала эти решения не только на своём отражении, но и на женщине внутри.

Я бы хотела, чтобы она перестала пытаться доказать свою правоту своему покойному отцу, который заставлял её быть перфекционисткой, или моим покойным бабушке и дедушке со стороны папы, которые критиковали её за все. Они хотели, чтобы их блудный сын женился на дочери аристократа, поэтому, когда он женился на маме, они в отместку превратили её жизнь в ад. В их глазах ничто не было достаточно хорошим. Поэтому она выместила это на папе. Это был порочный круг.

Но я научилась перестать желать чего-то, когда дело касается моей мамы. Она будет делать только то, что, по её мнению, хорошо для её имиджа и карьеры.

Вот почему она заставляла меня медленно, но, верно, меняться, чтобы соответствовать этому образу.

– Ладно, о хорошем. – Она показывает мне свою красную помаду. – Этот просто потрясающий. Позволь мне попробовать это на тебе.

– Мама…

– Стой спокойно. – Она ставит свой бокал вина на стойку и красит мне губы, затем смотрит на меня с благоговением. – Посмотри, как ты превращаешься в замечательную молодую леди. Ты моя гордость, Сильвер. Это из-за тебя я выжила в этом гнилом, кишащем людьми мире.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Тогда, пожалуйста, отвечай на мои звонки в следующий раз.

Я все ещё под кайфом от адреналина, слегка дрожу от мысли, что потеряла её.

– Я так и сделаю. А теперь, о хорошем.

Она улыбается, и это сияние. Именно по этой причине её снобистские друзья завидуют ей – потому что она самая красивая среди них всех. Она та, кто привлекает внимание и получает приглашения на радио и ток-шоу.

– У меня отличный балл по математике.

– Я так горжусь тобой.

Она гладит меня по щеке, и я наклоняюсь к её прикосновению, борясь со слезами, которые вот-вот вырвутся на свободу.

Я бы сделал все, чтобы сохранить это выражение на её лице, поэтому я говорю:

– Я… я обручена с Эйденом Кингом.

– Серьёзно? Сын Джонатана?

Я киваю, и впервые со вчерашнего дня это не кажется самым ужасным решением, которое я когда-либо принимал.

– Посмотри на себя, Куколка, ты так высоко забираешься, когда ты так молода. – Она мечтательно вздыхает. – Ты лучшее, что я получила от этого ублюдка Себастьяна.

Я вздрагиваю. Иногда мне кажется, что мама забывает, что он мой отец и что она не должна проецировать свою ненависть к нему на меня.

На самом деле, они оба это делают, но папа относится к этому более пассивно-агрессивно. Мама слишком прямолинейна.

С момента их развода я чувствую, что каждый год старею на три года. Единственное, что меня волнует, - это сделать маму достаточно счастливой, чтобы её разум не уводил её в другую сторону, и проводить время с папой в попытке уменьшить его одиночество.

Когда всего этого становится слишком много, слишком много, я иду в парк и плачу. В те мрачные моменты я жалею, что они меня родили, или представляю, какой была бы моя жизнь, если бы у меня была полная семья, такие как Ронан или Кимберли.

Каждый раз Коул находил меня в том парке. Как будто он выслеживает меня только для того, чтобы застать меня плачущей.

Он молча сидит рядом со мной, в основном читая книгу, и этого достаточно, чтобы я перестала плакать.

Этого достаточно, чтобы мои слезы превратились в икоту, прежде чем они в конце концов исчезнут.

Я ненавижу, что он способен успокоить меня одним своим присутствием, но я держу рот на замке по этому поводу. Я смирилась с этим, потому что у нас общие секреты. Он знает обо мне то, чего не знает никто другой, и наоборот.

Так что его вчерашнее предательство задело меня сильнее, чем мне хотелось бы признавать. Он разрезал меня и все ещё отказывается сшивать обратно.

Возможно, я причинила ему боль в ответ единственным известным мне способом, но в отличие от того, что я думала, это не делает меня счастливой.

Ни капельки.

Во всяком случае, это давит мне на грудь более тяжёлым грузом.

– Давай, мам. Иди в душ. Ты должна быть сегодня в той радиостудии, помнишь?

И да, у меня на телефоне есть календари обоих родителей. Я так отчаянно хочу быть тем ветерком, который делает их жизнь легче, а не тяжелее.

Она встаёт на нетвёрдых ногах и берет мою руку в свою.

– Помни, Куколка. Мужчин нужно только использовать. Чувства и вся эта глупость были придуманы неудачливыми людьми. Твоя ценность — это то, что ты предлагаете миру, - твоя красота, твой интеллект и твоя конкурентоспособность. Ни один мужчина не должен красть их у тебя. – Она кладёт руку мне на сердце. – Запомни это. – Мама постукивает меня по виску. – И ты выиграешь, используя это.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Потом она идёт в душ. Я жду, пока она сядет в свою машину, прежде чем уехать.

Я собираюсь послушать её радиопередачу, чтобы убедиться, что у неё все хорошо.

Хотя я не сомневаюсь, что она справится. Мама - богиня за стенами своей квартиры. Она никому не позволяет видеть её слабости. Она никогда не волнуется, даже во время развода, когда репортёры не оставляли нас в покое. В то время папочка выглядел измученным и немного грустным, но она надела свою лучшую дизайнерскую одежду и макияж, ответила на все вопросы и сказала им, что их решение было принято по обоюдному согласию, сразу после того, как она закончила скандал с папочкой.