Одна и навсегда (ЛП) - Лим Брионес

Мой телефон завибрировал, и сразу же сердце забилось. Было около трех часов дня, у Рокки только что закончились занятия, и в соответствии с нашим ежедневным ритуалом, она немедленно написала мне. Хотя она так и не ответила мне в ту роковую ночь, и не сказала, почему не сделала этого – наше общение возобновилось на следующий день. С тех пор это не прекращалось.

Рокки: «Привет, как ты?»

Эти три маленьких слова вызвали у меня удивительную реакцию, и прежде чем я успел опомниться, на моем лице появилась улыбка.

Я: «Лучше, теперь, когда читаю сообщение от тебя...»

Слишком кокетливо? Я покачал головой и перепечатал:

Я: «Все в порядке. Хотел бы я быть там».

– Ты действительно все еще хочешь вернуться в Бэтл-Фоллс? – папино дыхание обожгло мне шею, его громкий голос оглушил. – Что тебе оставил этот город?

Я дернулся и засунул телефон в карман джинсов, который казался немного более свободным, чем обычно. Я отвернулся от него и нахмурился.

– Читаешь через мое плечо, пап? Немного по-детски, ты не согласен?

Папа не дрогнул. Выпрямившись, он с беспокойством посмотрел на меня.

– Ты ведь знаешь, что не вернешься, верно? По крайней мере, пока ты не приведешь себя в порядок.

– Ты думаешь, я этого не понимаю? – Кулаки автоматически сжались.

Черт, почему он всегда находил способ залезть мне под кожу?

Отец посмотрел на мои руки и нахмурился.

– Сын, было бы намного легче, если бы ты научился принимать ситуацию. Я уже дал тебе свое благословение получить аттестат в надежде, что ты используешь дополнительное время, чтобы сделать что-то из себя, а не просто сидеть и дуться весь день. – Он потянул меня за джинсы, усмехнувшись. – И тебе действительно нужно поесть. Ты худеешь.

– Я не дуюсь, – пробормотала я, проводя рукой по волосам, которые стали намного длиннее, чем я обычно носил. Признаю, что на самом деле не заботился о себе. Какой был смысл, когда твоя жизнь уже была сраной дырой?

– Сын...

– Не называй меня так, – огрызнулся я.

Он вздохнул.

– Ты можешь отрицать это, но я знаю, что твое нежелание приспосабливаться из-за Рокки.

Я сжал губы и ничего не ответил.

Словно принимая мое молчание за приглашение, он поставил напротив меня дорогой обеденный стул, царапая пол, как гвоздь по доске.

– Ты видел, чем мы с мамой закончили.

– Хм, и?

– Отсутствие цели в жизни положило конец хорошим отношениям.

Я быстро моргнул. Я никогда не слышала, чтобы он говорил о моей матери так... так... мило.

Он понимающе кивнул головой.

– Тебе не нужно этого говорить и соглашаться со мной, но я вижу, как сильно ты любишь Ракель. Ты обязан ради нее, и ради себя тоже – вырасти немного, если хочешь добиться ее.

Я фыркнул и отвел взгляд. Это было почти так же неловко, как когда он нашел порно журнал под моей кроватью.

– Ты ничего не знаешь.

– Я знаю, что этот телефон ты не выпускаешь из рук последние три месяца. И каждый раз, когда он гудит, ты подпрыгиваешь, как будто только что позвонила королева Англии.

– Почему меня должно волновать, что королева Англии позвонила?

– Именно об этом я и говорю!

Я уставился на него в замешательстве.

– Что?

– Я не слепой, Джесси. Я вижу, ты действительно любишь эту девушку.

Любовь. Совсем чуждое мне понятие.

– Она мой лучший друг, папа, – ответил я, медленно произнося каждый слог. – Конечно, она мне небезразлична. Ты ведь знаешь, что такое – иметь друзей?

Отец посмотрел на меня понимающе.

– Достаточно сказать, что мы оба знаем, что дело не только в этом. Тебе нужен мой совет?

– Если я скажу «нет», ты оставишь меня в покое? – с надеждой спросил я.

– С кем бы ты хотел, чтобы Рокки осталась? С горячим, незрелым мальчиком? Или с надежным и ответственным человеком?

Я не ответил.

– А может быть... неважно.

– Просто скажи это, папа, – простонал я.

Он нерешительно прикусил губу.

– Слушай, может, ей тоже пора повзрослеть.

– Что ты имеешь в виду?

– Взгляни на свою жизнь.

– Поверь мне, я это делал. – Я закрыл глаза и глубоко вздохнул. – Это не то, чем мне нравится заниматься.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Мне кажется, вы оба тянете друг друга на дно.

– Она не делает этого со мной, – ответил я, защищаясь.

– Ты уверен? За кем ты ходил на танцы, зная, что тебе запрещено находится на школьной территории?

Я промолчал.

Он удовлетворенно кивнул.

– С кем ты пропускал занятия? Драки? Готов поспорить, что именно из-за нее ты ударил того качка по лицу.

Плотина прорвалась – все эмоции, которые я так старался подавить, выплеснулись наружу. Холодные когти страха вцепились в мой позвоночник и прошлись по каждой вене. Что, если он был прав? Может быть, мы с Рокки раскрывали худшее друг в друге? Может, я не заслуживал ее никогда.

– Что, если мы никогда не повзрослеем? Что тогда?

– Это зависит только от вас. Иногда людям просто не суждено быть вместе, и, к сожалению, принятие таких сложных решений – это первая часть взросления. Если ты действительно любишь ее, сынок, и хочешь лучшего для вас обоих, тогда, может быть... может, будет лучше, если ты отпустишь ее.

Мы сидели в тишине, размышляя, скорее всего, о том, что сделали не так в своей жизни. Я откинулся на спинку стула, слушая тиканье часов, эхом разносившееся по всему дому. Время – забавная штука. Оно не гарантировало, что вы изменитесь, но, скорее всего, изменение будет неизбежно.

Прежде чем я понял, что делаю, я схватил вилку и откусил кусочек папиного шедевра для гурманов. К счастью, папа понимал, что злорадствовать не стоит. Я с удивлением проглотил кусок стейка.

– Где ты научился готовить? Если мне не изменяет память, я рос с мешками бургеров и картошки фри каждый вечер.

Грустная улыбка тронула его губы.

– Ну, когда половина зарплаты уходит на выпивку, у тебя заканчиваются деньги, чтобы купить что-нибудь хорошее.

Я откусил еще кусочек и нахмурился.

– Почему ты ее не остановил? Не заставил лечиться или еще что-то?

Он скривил губы.

– Это еще одна вещь, как стать взрослым. Жестокая любовь необходима, но ею нелегко управлять. Я думаю... – Он замолчал и вытер непрошенную слезу. – Я думаю, что был недостаточно сильным для этого брака.

– Поэтому ты снова женишься? Потому что побег внезапно сделал тебя тем, кем ты хотел быть? – сорвался я.

Папины густые брови опустились.

– Это несправедливо, Джесси.

– Ты в этом уверен?

– Джесси, – предостерегающе сказал он.

– Ты же бросил не только маму, помнишь? Ты бросил меня. – Я уронил вилку и с отвращением покачал головой. – Может быть, это еще одна причина, почему я еще не «взрослый»?

Темные глаза отца удивленно расширились. Он открыл рот, затем быстро закрыл, не найдя подходящего ответа.

– Перестань вести себя так, будто знаешь меня, потому что это не так.

Вместо того чтобы разозлиться, он кивнул в знак согласия.

– Ты прав, я не знаю. И, очевидно, ты тоже не очень хорошо меня знаешь. Я ушел ради вас обоих, а не ради себя. Я думал, как только выйду за дверь, твоя мама одумается, окрепнет и начнет жить нормальной жизнью.

– Ну, она не стала.

Он виновато склонил голову.

– Теперь я это знаю, но ты не можешь винить меня за желание быть счастливым, Джесси.

Наверное, я не смог бы.

Он взял мою вилку и задумчиво постучал ею по тарелке.

– Кулинария – отличный способ вернуть свою жизнь под контроль.

– Это должно что-то значить для меня? – Я покачал головой и вздохнул, а он выжидательно посмотрел на меня. – Что? Ты хочешь, чтобы я научился готовить?

Он кивнул.

– Доверься мне. Это того стоит.

 

Глава 11

 

Это действительно того стоило.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Кто бы мог подумать, что кулинария может изменить жизнь так резко? Это была не просто еда, которую я любил (хотя дегустация блюда была изюминкой деятельности), а возможность сделать что-то так красиво с нуля. Наверное, по той же причине Рокки так любила рисовать.