Искушение босса папочки (ЛП) - Мэдисон Фэй

Я думаю о том, как она заставляет меня жаждать ее каждую чертову секунду, когда не сплю. Черт, и даже спящего тоже. Даже просто думая о ней сейчас, я тверд, как гребаный камень. Это похоже на первобытное желание заявить на нее свои права — прижать ее, раздвинуть ее сладкие бедра и трахать эту тугую, идеальную, великолепную маленькую киску, пока она не примет каждую каплю моей спермы.

Я хочу сделать ей своего ребёнка, показать всему гребаному миру, что я владею ею. Хочу, чтобы она была круглой и толстой от ребенка, и когда я войду в комнату, держа ее за руку, хочу, чтобы все знали, что это я забрал ее — что это я буду забирать ее домой в ту ночь и каждую ночь до конца нашей жизни.

Эта картина заставляет мою кровь кипеть, я рычу и мотаю головой, отгоняя фантазии.

Говоря о моем ангеле...

Я хмурюсь, смотрю на часы и вижу, что уже десять минут десятого. Она опаздывает в свой первый день здесь. И нет, я не сумасшедший, в конце концов, это я не давал ей спать полночи. Я тот, кто держал ее верхом на моем члене и заставлял царапать мои простыни, когда наклонил ее и провел языком по ее хорошенькой маленькой киске, пока она не начала умолять меня взять ее снова.

Нет, я не сержусь, но волнуюсь. Все в Лире говорит о том, что она взяла себя в руки. Она не из тех, кто опаздывает, и, как бы глупо и параноидально это ни было, часть меня внезапно напрягается при мысли, что что-то не так — что ее обидели или преследовали, или забрали у меня. Эта мысль заставляет меня зарычать и наполовину выпрыгнуть из кресла, прежде чем я вспоминаю, что нужно сделать вдох.

Я сижу, кипя и напоминая себе, что все это для меня ново. Забота о таком человеке, любовь к такой женщине — все это новая территория.

Тем не менее, я включаю камеры безопасности здания на своем компьютере и начинаю сканировать зону входной двери. Внезапно мой взгляд ловит знакомую волну рыжих волос, и мое сердце подпрыгивает в горле. Но потом я замечаю, с кем она, и мое настроение портится.

Билл.

Я знаю, что этот мудак — часть сделки, на данный момент, и что нужно мириться с этой мыслью. Опять же, на данный момент. Но все равно, когда он здесь, когда я просто хочу быть со своим ангелом, это как маленькое темное облачко, которое мне, черт побери, не нужно. Но я отбрасываю эту мысль, наблюдая, как они садятся в лифт, чтобы подняться наверх.

Все, что мне нужно, — это она.

Я смотрю на другую камеру, когда Лира выходит, мои глаза изучают ее, и зверь внутри меня рычит на наряд, который она надела. Это очень подходит для офиса: юбка-карандаш до колен, блузка с длинными рукавами, волосы высоко подняты. Но даже сейчас внутри меня полыхает огонь. Тем не менее, пещерный человек во мне хочет затащить ее в этот офис, склонить ее над моим столом, сорвать эту консервативную одежду с ее тела зубами, а затем зарыть каждый дюйм моего члена между ее ног. Я хочу, чтобы она стояла на коленях, с открытым ртом, а затем желаю, чтобы она лежала на спине, подняв колени, пока я провожу языком по каждому сладкому дюйму ее киски.

Мой член дергается, и я стону, когда глажу себя через брюки.

Господи, вот что она со мной делает. Это гребаное первобытное животное, в которое она превращает меня, пускает слюни на нее и гладит мой член в моем чертовом офисе, не желая ничего больше, чем почувствовать, как ее тугая, влажная щель скользит по моему члену

И это то, что я собираюсь делать. Прямо сейчас.

Я встаю и несусь через весь офис к двери и без, сомнения, не собираюсь возвращаться без Лиры.

Глава 13

Лира

Я задыхаюсь, вздрагиваю, когда он подходит позади меня. Его мужской запах вторгается в мои чувства, и когда его толстый член прижимается прямо к моей заднице, мне почти хочется просто сдаться прямо там. Даже с тем, что знаю сейчас, все равно хочу наклониться над столом, задрать юбку и умолять его снова сделать меня своей, как он делал прошлой ночью и этим утром.

Но я не могу. После того, что знаю сейчас. Потому что неважно то, что мы сейчас имеем — это яд.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Эта мысль заставляет меня зажмурить глаза, решив не плакать здесь, на работе, и не перед ним. Его руки скользят по моим бокам, и я напрягаюсь, решив не сдаваться, не стонать, не хныкать, не поворачиваться и не прижиматься губами к его губам.

— Ты опоздала, — мурлычет он мне на ухо, его руки скользят по моим бедрам. Я прерывисто вздыхаю, прикусываю губу и медленно киваю.

— Да, прости.

Он останавливается, наверняка удивляется, почему я не обернулась. Он не может знать, что, если это сделаю, то развалюсь прямо у него на глазах. Все, что мне рассказали сегодня утром Билл и агенты ФБР, разрывает мне голову, и эти проклятые фотографии его и той другой девушки, которые показал мне агент Холл, кусают что-то глубоко внутри меня.

Вот почему я не могу повернуться. Это настолько больно, что не могу встретится с человеком, которого люблю, взглядом.

— Ангел, — рычит он в моё ухо, заставляя меня задыхаться, я не в силах сдержать себя. — Поговори со мной.

Качая головой, зажмуриваю глаза и кусаю губы.

— Лира.

Я сжимаю глаза сильнее, призывая всю свою силу. Но прежде чем смогла его остановить, он поворачивает меня в своих объятиях.

— Посмотри на меня, — сказал он тихо.

Я уставилась на его грудь, медленно качая головой.

— Лира, пожалуйста, — его голос напряжен, когда он обхватывает мою щеку мягкой, теплой рукой и нежно поднимает мою голову. Его глаза впиваются в мои, и внезапно я не могу остановить слезы.

— Черт, ангел, — рычит он, крепко прижимая меня к себе и обнимая — с такой заботой и любовью. Я рыдаю ему в грудь, желая ударить его и ненавидеть его, и любить его одновременно. Я хочу убежать и хочу поцеловать его.

— Пойдем со мной, — шепчет он, беря меня за руку и таща за собой по коридору. Нам удается избегать почти всех, прежде чем он затаскивает меня в свой кабинет и тихо закрывает за нами дверь. Затем поворачивается, обхватывает мое лицо ладонями и смотрит мне в глаза с таким жаром и нежностью, что я тут же таю.

— Скажи мне, малышка, — просит он нежно, его глаза ищут мои. — Поговори со мной, Лира.

— Я... я не могу, — выдыхаю я, мое сердце колотится в груди, а комната кружится вокруг нас.

— Послушай, что бы это ни было, ты можешь...

— Я не могу, — шиплю я, слезы побежали по щекам, когда качаю головой.

— Да, — рычит он. — Да, ты можешь, любимая.

Любимая.

Это слово пронзает меня глубоко, и внезапно все стены, которые пыталась построить, рушатся. Я падаю на него, обнимаю и таю на его груди. Он крепко обнимает меня, гладит по спине и волосам и говорит, что все будет хорошо, а я все плачу.

Медленно отстраняюсь и на этот раз, когда смотрю ему в глаза, знаю, что не могу скрыть это от него — не от этого человека.

Я подношу палец к губам и медленно начинаю расстегивать блузку. Брови Дэмиена поднимаются, и на его лице появляется улыбка, пока не расстегиваю еще две пуговицы, а затем его взгляд становится холодным. Я полностью распахиваю рубашку, а затем стою там, мое дыхание прерывается, и моя губа зажата между зубами, когда позволяю ему увидеть проволоку, приклеенную между моими грудями.

Осматриваю комнату и быстро подхожу к его столу, беру ручку и блокнот и нацарапываю записку на странице.

«Как мне отключить эту штуку».

Глаза Дэмиена сужаются, и я вижу, как в них борются гнев и горечь предательства. Но потом он качает головой и открывает глаза, и в них знакомое мне яростное желание защитить. Я вижу это и вижу любовь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Он приближается ко мне, его пальцы касаются моей кожи. Он мягко и ловко отрывает пленку и вытаскивает подслушивающее устройство из одежды. Подносит палец к губам и, не говоря ни слова, пересекает комнату, открывает клавиатуру на стене и набирает код. Маленький потайной стенной сейф открывается, Дэмиен бросает внутрь беспроводное передающее устройство и захлопывает дверцу.