Ингрид Питт - Вампиры. Опасные связи

Пока Кит собиралась с силами для ответа, наши подруги уже успели занять свои места.

— Я устала, Мэйдисон. Мне уже немного осталось. Все кончено.

Без бровей и ресниц ее лицо практически потеряло выразительность, но, как это ни нелепо, мне показалось, что она смотрит на меня с подозрением. От вины засосало под ложечкой, а за виной пришел и страх. С нами рядом сидела смерть, и я поторопилась извиниться и выйти из-за стола. Проходя за спиной Кит, я чуть коснулась ее холодной шеи — жест любви и извинения, благодарности и прощания.

В «Шэрон» замечательная дамская комната. В просторном помещении три стены от пола до потолка закрывают зеркала, перед ними стоит длинный туалетный столик; на нем лежат салфетки, ватные шарики и маленькие зеркала, флакончики с лосьонами и влажные салфетки, баллончики с лаком для волос и антистатиком, пилочки для ногтей, а в автомате можно получить крохотные пузырьки с различными ароматами, причем цены за одну унцию духов приближаются к парижским. Часто в дамскую комнату в «Шэрон» выстраиваются очереди.

В тот день передо мной стояли всего две или три женщины, и, дожидаясь своей очереди, я проверила фигуру. Конечно, я проверяла ее дома — это входит в мой ежедневный утренний ритуал, — а потом еще и в спортзале, но еще одна проверка не помешает. Я сделала вид, что разглаживаю одежду, но на самом деле лишний раз убедилась, что упражнения для живота, груди и ягодиц делают свое дело. Под кожаной мини-юбкой скрывались упругие, без малейшего намека на целлюлит бедра. Кожа на руках не висела, а от уголков глаз и рта не разбегались морщины. Вся открытая для обозрения кожа, а открывалось ее немало, была подтянутой и гладкой. Волосы безупречно лежали вокруг лица в простой молодежной стрижке до плеч, рекомендованной моим парикмахером; он также сделал мне мелирование, которое придавало волосам особую ауру легкости и света. И хотя с губами и носом я никак не могла добиться удовлетворяющего меня результата, брови мои выглядели идеально, а грудь приняла размеры и форму, о каких я всегда мечтала.

Но пока я разглядывала себя под разными углами в каждом зеркале, я видела, как приближается смерть. Видела, как стареют мои органы, как редеют и седеют волосы, а кожа на локтях обвисает и сморщивается. Видела, как черепашьим шагом подступает увядание.

Мне требовались невероятные усилия, чтобы противостоять ей. Изо дня в день, от процедуры к процедуре, по одному другу зараз. У меня совершенно не оставалось времени ни на что другое.

Возвращаясь к столику, я увидела, как Кит слабо кивает в ответ на то, что рассказывает ей Эми, и внезапно поняла, что в дамской комнате я перенеслась в фантазию, где Кит уже умерла. В то же время я надеялась, что смогу еще немного ею попользоваться. От любви к ней у меня слезы навернулись на глаза, и я осторожно их смахнула, чтобы не смазать тушь. Я хорошо понимала, что Кит уже за пределами моей досягаемости, поэтому с сожалением, но не мешкая, я переключилась на другой источник.

Дениз заказала полный обед, включая десерт. Мы с Эми выбрали по салату. Разговор не вязался: сидя рядом с Кит, нам никак не удавалось найти безопасную тему. Говорить о будущем, даже о следующей неделе, казалось неприличным. От разговоров о настоящем болезнь Кит превращалась в слона, о котором никто не мог забыть, но которого старательно не замечали. Обсуждения прошлого напоминали нам о том, чего не вернуть. Кит не принимала участия в разговоре, и, хотя она что-то заказала, она не стала есть, а только медленно и осторожно отпивала по глотку воды.

Дениз увлеченно рассказывала о недавнем походе в горы Колорадо.

— Неплохо для бабушки в пятьдесят один год? — снова и снова повторяла она.

Эми слушала ее со страдальческим выражением лица. Я догадывалась, что Дениз просто пытается заполнить повисшую над столом тишину, говорить о чем угодно, кроме сидящего рядом слона, но в то же время позволила себе считать, что ее бестактность станет оправданием моего плана.

Я встала за ее стулом и положила руки ей на плечи. Она приняла мой жест за предостережение, замешкалась и неуклюже поспешила закончить рассказ. Энергия текла по ее телу белой водой. Я протолкнулась в ее течение, и Дениз поморщилась. Я начала бережно массировать ей плечи — Бонда научила меня технике для расслабления мышц и снятия стресса, — но Я не собиралась ее лечить.

— Ох, — простонала Дениз, с наслаждением поводя плечами. — Больно.

— Прекратить? — спросила я.

Но я не стала останавливаться. Наоборот, я усилила давление, нашла под левой лопаткой сведенную мышцу и надавила на нее согнутым пальцем. Дениз охнула и выгнула спину, но я не отпускала ее. Через долгую минуту она расслабилась. Я почувствовала, как защитные рубежи ее тела опустились передо мной, и у нас произошел первый обмен. Для меня он походил на переливание крови. Для нее он станет медленным ядом.

Я убрала палец, легко провела руками по ее спине и отошла, похлопав ее по плечу в знак приязни и сожаления.

— Вот это да, Мэйдисон, у тебя такие сильные руки, — сказала Дениз. Некоторое время она сидела неподвижно и смотрела в пространство.

Кит заговорила. Ее голос оказался неожиданно сильным, и я подумала, а не удастся ли получить с нее еще немного? Но, с другой стороны, она не стала тратить силы на предисловия.

— Когда ты поедешь за ребенком? — спросила она у Эми.

Эми замешкалась и перевела взгляд на меня — она не знала, стоит ли отвечать. Я пожала плечами.

— Я уезжаю в четверг, — наконец ответила она извиняющимся тоном.

— За ребенком? — встряхнулась Дениз.

— Я удочеряю девочку из Китая. — Эми бросала на Кит неуверенные взгляды и говорила с запинкой, но все равно ее радостное предвкушение становилось заразительным. — Ее подбросили, так что в детском доме не знают ее точный возраст, но считают, что ей около восьми месяцев.

— Ребенок? В твоем возрасте? В нашем возрасте? — Дениз изумленно и, как мне показалось, осуждающе покачала головой.

Я тоже отнеслась к новости с осуждением, но не по причине возраста. Хотя я сомневалась, что вес Эми представляет серьезную угрозу ее здоровью, я считала, что одним из критериев для усыновление должен считаться внешний вид. Ведь кто захочет иметь мать-толстуху?

Эми начала что-то говорить в свою защиту, но я ее перебила:

— Если ты можешь взбираться на горы, то почему Эми нельзя удочерить ребенка?

— Чтобы взобраться на гору, необходим долгий всплеск энергии. Но воспитание ребенка занимает круглые сутки по меньшей мере восемнадцать лет. — Дениз подняла в тосте свой бокал с водой. — Я бы никогда на такое не решилась. Я слишком стара. Но я буду болеть за тебя, подруга.