Бракованные (СИ) - Доманчук Наталия Анатольевна

Институт Алена окончила с отличием. Хотела сначала устроиться на постоянную работу по специальности, но случайно познакомилась с девушкой, которая зарабатывала на массаже. Та ей рассказала, какие курсы пройти и как искать клиенток. Через полгода Алена смогла снять однушку в Выхино и купила старенький «Запорожец», на котором и ездила по клиенткам. Когда в ее жизни появились Сашка и близнецы, именно эта специальность ей и помогла продержаться на плаву.

Жилплощадь ей досталась случайно. Была у нее постоянная клиентка — Алевтина Александровна. Они познакомились в 1989 году, летом. Клиентка была бывший прокурор: властная, грубая, подлая. Случилось так, что она забеременела, когда ей было 45. Думала, что не выносит, но Ларочка родилась абсолютно здоровым ребенком, а выросла вредной и балованной. Замуж вышла поздно и за наркомана. Родила от него мальчика – Александра. Воспитывать сына не хотела, но с этим хорошо справилась Алевтина Александровна, которая уже вышла на пенсию. Мальчику едва исполнилось семь, когда Лора с мужем попали в аварию и разбились. Сын чудом остался жив, но стал инвалидом. Бабушке, Алевтине Александровне, которой на то время было почти 80 лет, внука не дали. В детском доме Сашка прожил три года. Алевтина Александровна искала достойного опекуна. И нашла. Им и оказалась Алена.

Хитрый бывший прокурор обещала Алене прописку в квартире за усыновление мальчика. Она утверждала, что после ее смерти Алене достанутся четырехкомнатные хоромы на Остоженке.

Мальчик к тому времени уже вырастет и уйдет жить в свою квартиру на Пречистенке, в которой жили его родители до гибели и где он был прописан. На самом деле бывший прокурор хотела обмануть бедную девушку и когда та усыновит ее внука, выписать и выгнать. Сама же она собиралась прожить еще не менее десяти лет.

В декабре она прописала Алену у себя, и они вместе стали готовить документы на усыновление. Благодаря старым связям она устроила Алену в суд на постоянную работу, чтобы не было проблем с опекой. Алена ходила туда раз в месяц и подписывала ведомость о зарплате, которую никогда не получала.

Первый раз Алена увидела Сашку осенью 1989 года. Он сразу ей понравился: был приветливым и улыбчивым. Он подъехал к ней на коляске и обрадовался, что очень скоро вернется к бабушке на Остоженку.

Но в январе 1990 года, сразу после Рождества, бабульку настиг инсульт, и она не успела выполнить свои коварные планы. У Алены даже и мысли не было оставить мальчика в детдоме. Она продолжила оформление документов, и в марте Сашка уже стал ее приемным сыном, а еще через четыре месяца у нее родились близнецы. Старший сын очень помогал ей с малышами, когда она в соседней комнате принимала клиенток. Сашка стал ее отдушиной, его просто можно было обнять и сразу почувствовать себя счастливой. Ну и близнецы, конечно, украсили ее жизнь. Иметь детей от любимого мужчины — всегда особая честь, и она именно так и относилась к этому: с благодарностью и любовью.

Сашкину квартиру на Пречистенке через год отобрали власти, дом подлежал сносу и расселению. Мальчику выдали подвальное помещение на Малом Власьевском переулке.

Но Алена не унывала: она была счастлива, как никогда, рядом с сыновьями.

Любовь все покрывает

В начале мая Давид пришел на работу. Дима уже сидел за столом. Поздоровавшись, Давид поинтересовался:

— Ты в курсе, что сегодня у Алены день рождения?

Дима замотал головой.

— Поздравить ее не хочешь? Подарок, например, преподнести?

Друг тяжело вздохнул:

— Я бы с радостью подарил ей весь мир, кроме меня. Но… — он развел руками, — любой мой презент будет воспринят как руководство к действию, она сразу подумает, что у нее есть шанс и… я не хочу давать даже мизерную надежду.

— Ужасно, — проронил Давид, — вот я, например, очень хочу купить ей букет. Почему-то мне кажется, что ей никто никогда не дарил цветов.

— И что тут ужасного? Хочешь — сделай.

— Не могу. Ты ей — вообще ничего, а я — первый в ее жизни букет? Как она себя будет чувствовать, подумал? Нет, так нельзя. Это ее очень огорчит. Намного больше, чем если ей никто ничего не подарит и вообще… все просто забудут про ее день рождения…

Давид специально давил на жалость. И все-таки смог растопить сердце друга: вечером Дима поехал в магазин на Тверскую и купил Алене жутко дорогие часики.

Потом случайно прошел мимо цветочного, остановился, долго смотрел и взял шикарный букет из маленьких белых роз.

Когда Алена увидела Диму на пороге с цветами, она ахнула, прижимая ладони к груди. Этого Дима и боялся: ее реакции, ее неверной трактовки обыкновенного букета, который он принес не просто так, а с поводом.

Он протянул ей цветы и красную длинную коробочку с белым бантиком сбоку:

— С днем рождения.

И она на него так посмотрела, что он осознал: он облажался, он дал ей не просто надежду, и даже не повод, он выдал ей приказ к действию.

Он сам не понял, как моментально пресек ее восхищение:

— Ты на меня сейчас посмотрела так, как не должна. Я не верю в любовь. Я не встречал и не хочу ее видеть в своей жизни. Я живу так, как хочу, и я счастлив. У тебя нет шансов.

Но она не поверила, казалось, она вообще не услышала, что он ей говорил, потому что с восторгом рассматривала букет и глупо улыбалась.

Дима разозлился:

— Если твоя голова опять забита этой дурью, которую ты называешь любовью, то добро пожаловать ко мне в постель, ты знаешь где я живу? Я за полчаса выбью из тебя всю твою любовную херню, как сделал это четыре года назад, — его уже трясло, и он заорал: — Поняла?

Алена перестала улыбаться. Только крепко сжала букет и красную коробочку.

— Мне ничего от тебя не надо! — не крикнула, но сказала это резко.

Дима развернулся и ушел к себе, даже не повидав мальчишек.

Разулся, снял пиджак, прошел в кабинет и сел на кресло. Его щеки горели. То ли от стыда, что он опять ее обидел, то ли от ее взгляда. Что-то было в нем такое, что Дима не мог разобрать. Вроде не гордость и не злость, но что-то точно едкое, обжигающее, дерзкое.

Он включил монитор. Алена сидела на стуле. Коробочка и цветы были в ее руках. Она не плакала. Просто смотрела перед собой.

Ей никто никогда не дарил ни подарков, ни цветов. Пока Алена не пошла в школу, она и не знала, что бывают дни рождения.

Когда Альбине было восемь лет, родители подарили старшей дочери мягкую игрушку: коричневого медведя: большого, плюшевого. Сестра недовольно бросила его на пол и, рыдая, закричала:

- Я хотела платье! Я хотела платье!

Алена подошла и потрогала игрушку: было очень приятно гладить такую мягкую, ворсистую ткань. А потом подняла мишку и прижала к груди.

Альбина ударила ее по руке и отобрала подарок.

Немного повзрослев, Алена узнала, что день рождения есть у всех, просто не все его празднуют. И как-то очень быстро смирилась с этим: ну не отмечают и ее день, и что? Она давно привыкла соглашаться со всем, что было ей уготовано судьбой.

Как-то в институте одна из подружек спросила, когда она родилась, и Алене понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить дату.

Когда в ее жизни появились дети, она решила, что будет отмечать все их праздники. Но вот свой день? Она ведь и ахнула сейчас не из-за цветов, а потому что вспомнила, что за дата сегодня. И смотрела она на Диму не с любовью… хотя нет, конечно, с любовью, но не с той, которую он прочитал в ее глазах. Это было ближе к благодарности, признательности за его внимание.

А теперь этот букет стал напоминать мишку, которого подарили когда-то Альбине, а она подумала, что ей, и подняла с пола. Так и эти цветы. Он принес их не как подарок, а как одолжение: у них общие дети и он должен поддерживать отношения. Но получилось как с мишкой. Это не ее подарок, это чужая игрушка.