Леопольд Захер-Мазох - Губительница душ

— Быть может, она уже помолвлена?

— Нет.

— Не ухаживаете ли вы сами за ней?

— О, нет! Иначе я не предложил бы вам своих услуг.

— Какое счастье! Благодарю вас, Ядевский!

— Не спешите благодарить… Эмма Малютина загадочное, скажу даже более, опасное существо.

— Эта опасность для меня чрезвычайно привлекательна.

На этом прервался разговор молодых людей.

— Анюта Огинская замечательно развилась и похорошела, — зевая и потягиваясь, заметил Беляров.

— Это правда, — подтвердил Сесавин, — но ее и сравнивать нельзя с Эммой Малютиной, точно так же, как женскую голову работы плохого маляра с тициановской богиней.

XI. Ангел или демон?

Поручение, возложенное на Эмму, не подвигалось ни на шаг!

Бездействие надоело ей, она скучала. Однажды вечером сидела она в гостиной у камина и мечтала, как вдруг кто-то позвонил у подъезда.

— Молодой человек просит позволения переговорить с вами, барышня, — доложила ей Елена.

— Кто он такой?

— Не знаю, но это один из наших, его прислал к вам апостол.

— Попроси его войти.

Мужчина высокого роста остановился на пороге и устремил на Эмму долгий, проницательный взгляд, в немом восторге любуясь ее красотою. Девушка указала ему кресло по другую сторону камина, но он не сел, а вежливо поклонившись, подал ей письмо.

«Посылаю к тебе Карова, — писал апостол, — он оказал нашему обществу значительные услуги и вполне оправдывает мое доверие. Ты можешь распоряжаться им по своему усмотрению».

Эмма быстрым взглядом измерила молодого человека с головы до ног. Он был замечательно хорош собой: стройный стан, горделивая осанка, правильные черты слегка загорелого лица, большие синие, глаза, в которых светилось что-то демоническое, не произвели на нашу героиню особого впечатления. Другая на ее месте, наверно, затрепетала бы, чувствуя на себе этот пронизывающий взгляд, а она только подумала: «Наконец-то я дождалась подходящего сообщника!».

— Вы живете в Киеве? — спросила она.

— Да, сударыня, и вполне отдаю себя в ваше распоряжение.

— Благодарю вас… Вы?..

— Я укротитель диких зверей, в зверинце у Грокова.

— Каких же зверей вы укрощаете?

— Я сумею справиться с самым лютым из них! — самоуверенно усмехнулся молодой человек. — Здесь у меня лев, две львицы, тигр, леопард, две пантеры и медведь.

— Можно ли мне будет посмотреть на этих зверей?

— Разумеется, когда вам угодно.

— Я желала бы побывать в зверинце, когда там не будет посторонней публики.

— В таком случае, лучше всего вечером, после представления.

— Я извещу вас заранее, когда соберусь приехать.

Каров молча поклонился и вышел.

Между тем Сесавин уже познакомился с Эммой и зашел к ней именно в тот вечер, когда она запланировала ехать в зверинец.

— Извините, я отлучусь на несколько минут, — сказала она своему гостю, — мне нужно написать записку к укротителю зверей, Карову… он ждет меня… мне хотелось взглянуть на его питомцев.

— Я вовсе не лишаю вас этого удовольствия и буду очень рад, если вы возьмете меня с собой, — сказал вежливый кавалер.

— С удовольствием, но прежде мы напьемся чаю.

Борис подал самовар. Елена стала разливать чай: в черном шелковом платье, бархатной кофточке и кружевном чепчике она выглядела очень приличной старушкой.

Рассказывая молодой хозяйке городские новости, Сесавин выразил сожаление, что она не посещает киевского общества.

— Ваш большой свет не интересует меня, — сказала она. — Я придерживаюсь о нем другого мнения, чем девушки моего возраста.

— Я уже слышал об этом от Ядевского, он называет вас философкой.

Эмма улыбнулась.

— Он ошибается, я, в простоте сердца, стараюсь исполнять заповеди Божии и избегать греха.

— Какие мрачные воззрения в ваши годы! Вы созданы для того, чтобы наслаждаться жизнью и делать счастливыми других!

— Мы по-разному смотрим на жизнь… Меня, например, ничто в ней не радует.

— Именно потому вы и должны почаще выезжать в свет и развлекаться.

— Я ничего против этого не имею, но мне не с кем выезжать; тетушка моя слаба здоровьем и ведет уединенный образ жизни.

— Позвольте мне намекнуть об этом мадемуазель Огинской, и она с радостью предложит вам свои услуги.

— Знакомство с ней я сочту за особенную честь.

— Мы постараемся, чтобы вы не соскучились у нас в Киеве. Вы познакомитесь с графом Солтыком. Это чрезвычайно интересный субъект, хотя и очень опасный… для женских сердец.

— Мне о нем уже говорили.

— Много дурного?

— И дурного, и хорошего.

— Я заранее уверен, что вы с ним поладите. Он также горд, как и вы, и с таким же презрением относится к жизни.

— Разве я горда?

— Еще бы!

— О, вы и не подозреваете, до какой степени я смиряюсь!

— Перед Богом?

— И перед людьми, если они этого заслуживают.

— Вы полагаете, что без жертв самоотречения и богоугодных дел нет счастья на земле?

— Мы должны всеми силами стараться заслужить отпущение наших грехов и жизнь вечную, за пределами гроба, а во всем остальном положиться на волю Божию.

— Да вы фаталистка, как я вижу!

— Нет, но я твердо убеждена, что над нами есть промысел Божий, который управляет всеми нашими мыслями и поступками.

— Следовательно, и кровь проливается на земле по воле Божией?

— Да.

— И вы в этом серьезно убеждены?

— Я докажу вам это на деле сегодня же вечером. Я войду в клетку ко льву, и он меня не растерзает, если это не суждено Богом.

— Извините меня, но такую отвагу можно назвать безумием.

Эмма встала из-за стола, заметив, что пора идти, и, надев шубу, вышла вместе с Сесавиным из дома. Представление уже окончилось. Одетый в красное негр отвел их в зверинец. Каров вышел им навстречу и предложил свои услуги в качестве чичероне.

— Гордые животные, — заметила девушка, останавливаясь у львиной клетки, — чем вы укрощаете этих зверей, господин Каров?

— Взглядом и голосом, — отвечал тот. — Если вам угодно, я могу продемонстрировать это в вашем присутствии.

— Нет, благодарю вас… Мне бы хотелось самой войти в клетку.

— Помилуйте! Вы не умеете с ними обращаться! Да они вас растерзают!

— Я хочу только попробовать.

— Вы шутите? — спросил Сесавин.

— Нет, я говорю серьезно. Если Господу не угодно, чтобы я умерла сегодня, — лев меня не тронет. Меня так и тянет в эту клетку; я и сама не знаю, что со мной происходит. Если я останусь жива каким-нибудь чудом, это будет значить, что существование мое на земле не бесцельно; если же мне суждено умереть в когтях хищных зверей, то я и на это готова… Позвольте же мне войти в клетку.