МамаЛена - Да, мой лорд

- Она не заслуживает ненависти, сын, только жалость. Я не собираюсь упрекать тебя: ты забыл, или невнимательно слушал: я учил тебя дразнить, а не продаваться. Ты должен быть мечтой, желанной, но недоступной, иначе станешь вещью, которая ничего не стоит. В следующий раз подари ей розы и скажи, что твой любовник слишком ревнив.

- И что обо мне станут говорить?

- Поверь, не столь важно, что станут говорить о тебе, зато тебе - все будут говорить только : «да».

- Но почему?

- Кто-то из этих господ обрадуется, что ты им не соперник, а кто-то станет надеяться на твою благосклонность. И в любом случае ты будешь в выигрыше. Улыбайся всем, не давайся никому и не давай волю своим желаниям, и у тебя просто не будет соперников.

Люциус слушал отца со сжимающимся от жалости сердцем: еще не старый, красивый мужчина, он знал, что скоро умрет, и все равно продолжал заботиться о сыне и наставлять его, стараясь не показывать, как ему тяжело и больно.

Радость приносили частые встречи с Нарциссой. Отец любил будущую невестку и с удовольствием беседовал с ней, а для Люциуса их встречи были глотком того счастливого детства, которое так недавно закончилось.

Этой осенью Люциус ощущал странную пустоту. Ему казалось, что он упустил что-то, или куда-то опоздал. Ему приходилось напоминать себе, что Хогвардс-Экспресс ушел, и что ему больше не нужно в школу. Провожая Нарциссу, Малфой встретил на платформе множество знакомых лиц, и впервые за эти месяцы вспомнил о Северусе. Зелье у него еще оставалось, но Люциусу вдруг стало любопытно: вырос ли змееныш, как он теперь выглядит, и что отразится в его глазах при взгляде на Малфоя? Будет ли там привычное восхищение, или мальчик повзрослел, и посмотрит на него с удивленным недоумением, не понимая, чем так восхищался всего несколько месяцев назад? А в глубине души Люциус понимал, что хочет увидеть Снейпа еще и для того, чтобы убедиться, что то внезапное желание, посетившее его, было случайным. Он просто устал тогда, у него давно никого не было, и эти разговоры… В конце концов, Люциус не вспоминал мальчишку все лето, а, значит, все это глупости. Но Снейп не показался ему: то ли не заметил, хотя Малфоя невозможно не заметить, то ли просто не пожелал общаться с ненужным ему теперь и чужим человеком. Проводив Нарциссу в купе, Люциус дождался, пока поезд тронется, и аппарировал. Дома его ждали дела.

В последнее время отец стал чувствовать себя лучше, и в Малфой-Меноре снова начались приемы. На одном из них Абраксаса познакомили с волшебником, недавно вернувшимся из-за границы. Томас Риддл был интересным человеком: его эрудиция, знания, манера держаться привлекали к нему внимание любого, кто имел возможность с ним пообщаться. Заинтересовал он и старшего Малфоя. Риддл стал часто бывать у них, и Люциус заметил, что отец словно оживает во время их разговоров: Абраксас спорил, соглашался, высказывал свое мнение с почти юношеским жаром, в глазах его горел интерес. Темы бесед Люциуса не интересовали, и он почти не вслушивался в длительные споры о ценности крови, древних родах и магглорожденных волшебниках. Вскоре отец стал спонсировать непонятную организацию, которую, как оказалось, Риддл возглавлял. Люциус не спорил: отец имел полное право вкладывать свои деньги, куда ему будет угодно. К тому же, у Люциуса появились другие заботы: что-то происходило в магическом мире. Внезапно исчезали люди, начали ходить слухи о странных происшествиях, появлялись оборотни. Свои люди в министерстве предпочитали отмалчиваться, сделки проваливались, и Малфою пришлось все свое внимание уделять ведению дел.

Дома он появлялся поздно, заходил поздороваться к отцу, и часто находил его сидящим перед камином в обществе нового знакомого. Спустя два месяца, отец завел разговор о том, что Люциус, как потомок славной фамилии, обязан присоединиться к организации, стремящейся вернуть древним родам их прежнее величие. Люциус не обратил особого внимания на этот разговор: у него только что сорвалась крупная сделка, и все мысли были заняты размышлениями о том, как вернуть хотя бы часть денег, но подобные беседы стали происходить регулярно. Сам Люциус был совершенно равнодушен к политике, его вполне устраивало нынешнее положение вещей, но он знал, что подобные идеи высказывают многие их знакомые. Отец Нарциссы, например, обожал поговорить о чистоте крови и «грязнокровках». Однако, Риддл в их разговорах был очень убедителен, объясняя, что чистокровные маги просто обязаны взять на себя бремя заботы о магглорожденных и самих магглах: ведь имея такие корни, такие древние знания, нельзя не чувствовать ответственности за простецов.

- Забота и помощь - вот что требовалось от лордов во все времена. - рассуждал Риддл. - Ответственность за тех, кто им доверился, отдал себя на их попечение. Кому, как не вам это понимать?

Люциус оглянулся: отец согласно кивал, вопросительно поглядывая на сына. Люциус улыбнулся ему и гостю. Хотелось спать. Проводив засидевшегося гостя, Люциус еще раз заглянул к отцу.

- Как ты себя чувствуешь?

- Все хорошо, сын. Скажи, почему ты так упорно отказываешься присоединиться к Тому? Он неприятен тебе?

- Вовсе нет. Просто мне это не интересно. Да, и зачем?

- Ты сможешь упрочить свое положение в обществе и, в будущем, подняться на немыслимую высоту: у Тома далеко идущие планы и потрясающая магическая сила. Скоро он заявит о себе, и было бы неплохо стать тем, на кого он сможет опереться.

- То есть, подставить ему спину?

- Скорее - придержать лестницу. У него хватает сторонников: твои будущие родственники, например. Беллатрикс отзывается о нем с восторгом.

- И это - еще одна причина держаться от него подальше. - пробормотал Люциус, сдаваясь.

Отец выглядел утомленным и огорченным поведением сына, и Люциус пообещал посетить ближайшее собрание непонятной организации, только, чтобы увидеть слабую улыбку на бледном лице.

Прибыв в особняк Лейстренжей, Люциус удивился, обнаружив множество знакомых лиц. Кроме хозяйки, ее мужа и свояка, здесь были, казалось, почти все представители древних магических родов. Увидев будущего тестя, Малфой подошел поздороваться.

- Люциус! Рад видеть тебя среди нас. Лорд уже спрашивал о тебе.

- Лорд?

Оказалось, что скромный мистер Риддл среди своих сторонников известен, как Лорд Волдеморт. Люциус с трудом сдержал усмешку. Как безвкусно. Впрочем, больше ничего вульгарного в Риддле не было. Даже странно, почему он выбрал столь нелепое имя.

- Господа, я рад видеть вас здесь. - раздался тихий приятный голос.

Все расступились: в двери входила гордо улыбавшаяся Беллатрикс под руку с Лордом Волдемортом. Риддл тоже улыбался, сдержанно и одобрительно, но когда его взгляд остановился на Люциусе, улыбка вдруг стала теплой и восхищенной.