Your Personal Boggart - Заставь меня жить

Сириус качает головой и вдруг понижает голос на одну октаву:

- В своё время я потерял близких мне людей. Потом твои родители. Не хочу, чтобы это повторилось с тобой.

Разгибая колени, я подаюсь вперёд и непонимающе хмурюсь.

- Кого ты имеешь в виду?

- Беллу. Я уже говорил, мы были очень дружны в детстве.

- Да, пока она и Нарцисса не познакомились с Томом, - быстро киваю.

- Но это было не так страшно, как то, чем они занимались после окончания Хогвартса.

Я вновь киваю, побуждая к продолжению, как вдруг Сириус покидает стул и приближается к окну - как когда-то давно, пока родители были ещё живы, а крёстный впервые рассказал мне о том, насколько ему больно осознавать, что некогда близкий ему человек теперь - Пожиратель Смерти.

- Окончание Хогвартса поставило жирную точку в наших отношениях. Я, как и твой отец, мечтал о карьере мракоборца, а Беллатриса с Нарциссой перестали появляться дома. Без конца пропадали где-то в компании Реддла, поползли слухи, что их всё чаще видели в Лютном переулке, а спустя пару лет вообще пропали из страны. Я пытался достучаться до матери, но она не желала даже пальцем пошевелить - более того, мои речи были ей вовсе не по нраву. Одна лишь Тонкс поддерживала меня, но не прошло и года, как нас фактически выгнали из собственного дома. Мы поняли, что мать была в курсе, где сейчас наши сёстры, возможно, даже поддерживала их во всём: имя и положение в обществе было дороже семейных уз. Не передать, как тяжело нам дался разрыв с семьёй. В конечном итоге мы условились никогда более не говорить об этом. Именно поэтому ты ничего не знал о моём родстве с Беллой.

- С ума сойти… - выдыхаю и во все глаза смотрю на профиль крёстного.

Наконец, он поворачивает голову в мою сторону.

- Потом я потерял твоих родителей. Ты, Тонкс и Ремус - единственные близкие мне люди. Не хочу потерять ещё и вас.

Пружиной вскочив с кровати, равняюсь с крёстным и опускаю ладонь на его плечо:

- Я никуда не денусь, поверь. И в Хогвартсе есть люди, на которых я могу положиться.

* * *

Вечером, когда в окнах Норы зажигается по-домашнему тёплый свет, мягко пульсирующий сиянием разноцветных гирлянд, я кутаюсь в пушистый шарф и слушаю нестройный скрип снега под подошвой. Ветра нет, крупные снежинки тихо падают с неба глубокого синего цвета и пугливо приземляются на мою куртку. Те, которые смелее, щекочут нос и щёки, стремятся присесть на стёкла очков. Сняв их, запускаю свободную руку в карман в поисках платка. Громкий хлопок в доме и последовавший за ним взрыв смеха заставляют меня вскинуть голову и улыбнуться: наверняка очередные проделки близнецов.

За спиной приглушённо скрипит дверь. Закончив с очками, водружаю их обратно на переносицу и разворачиваюсь, чтобы посмотреть на того, кто решил присоединиться к моей прогулке.

- Ой, - тушуюсь и спешу отступить назад, когда мой нос чуть не врезается в грудь профессора зельеварения. Несколько снежинок резво спрыгивают с чёлки и метко приземляются на стёкла очков. Опять.

- Мне кажется или ты увлёкся прогулками на свежем воздухе? - ровно спрашивает он, без особого интереса глядя куда-то поверх моей макушки.

- Не волнуйтесь, убегать я не собираюсь, - ворчу скорее не от вопроса, а от проворных снежинок.

Со стороны Снейпа раздаётся хмыканье. Спрятав руки в карманах мантии, он огибает меня и, судя по звукам шагов, не спеша удаляется в сторону курятника.

В который раз очистив стёкла, заталкиваю платок в карман и быстро нагоняю профессора, который тут же скашивает на меня глаза, будто только и ждал моего вопроса:

- Скажите, директор знал о том, где вы? Ведь так?

Как несколько месяцев назад меня завораживает зрелище пушистых снежинок, устроившихся на волосах и мантии серьёзного профессора. Не представляю, что я нашёл в этом…

- Угадал, - коротко отвечает он, совершенно не давая возможности понять его отношение к моему разыгравшемуся любопытству.

- И как давно?

Я почти успеваю втянуть шею в плечи, но Снейп отвечает мгновенно, даже не глянув в мою сторону:

- На следующий же день я отправил ему письмо.

На мгновение захлёстывает чувство обиды: почему он не сказал мне? Ведь он знал, как я отнесусь к его исчезновению.

- Значит, назначение Слизнорта на должность профессора зельеварения - всё это было подстроено? Чтобы окончательно утвердить версию, что вы пропали без вести?

Снейп ведёт подбородком и бросает на меня короткий взгляд. Мы огибаем курятник, так что дом пропадает из вида, и теперь прогуливаемся вдоль невысокого деревянного заборчика на краю участка.

- И это в том числе. Слизнорт преподавал у Тома и общался с ним ещё пару лет после окончания Хогвартса, пока тот не отправился в Албанию.

Глядя себе под ноги, я непонимающе хмурю брови:

- Но зачем нужен Слизнорт, если есть вы? В смысле, вы знаете Реддла, как никто другой.

К моему удивлению, профессор сокрушённо качает головой.

- Он делился со мной далеко не всем. Скажем так, я не всегда испытывал воодушевление от его идей.

- А кто испытывал? - я догадываюсь, куда клонит Снейп, и попадаю в точку.

- Беллатриса, самая преданная его последовательница. С ней он делится абсолютно всем, с остальными, в том числе и со мной, - только некоторым.

- Это плохо… - вздыхаю, случайно задевая боком заснеженный куст смородины.

Некоторое время мы идём в молчании, которое совсем не тяготит, как вдруг яркая мысль озаряет моё сознание.

- Теперь вы вернётесь в Хогвартс?

Видимо, надежда слишком отчётливо читается в моём взгляде, потому что Снейп произносит явно не то, что собирался сказать:

- Но не в роли профессора зельеварения, - и, опережая второй очевидный вопрос, добавляет, - а как профессор по защите от тёмных искусств.

Ему приходится обернуться, потому что я застываю на полушаге с раскрытым ртом. Скривив губы в беззлобном негодовании, он слегка встряхивает волосами, сгоняя стаю снежинок.

- Люпин оставляет эту должность в пользу своей беременной супруги. Но это не значит, что он уходит из Ордена.

Мои губы на мгновение выгибаются в счастливой улыбке за Ремуса и Тонкс.

- И всё же, вы много знаете о Реддле. О том, что он делал в Албании.

Снейп немного замедляет шаг, с интересом взглянув на меня.

- Понимаю, у тебя много вопросов. Я всё тебе расскажу, но не сегодня.

Я смотрю в его лицо, не высокомерное, не снисходительное, не искажённое отрицательными эмоциями, а такое открытое и близкое, что уголки моих губ сами собой приподнимаются в искренней улыбке. Он оценивающе смотрит на меня несколько мгновений, и тонкая морщинка всё же подбирается к узкой переносице, а я только сейчас понимаю, что мы уже несколько минут стоим на одном месте, друг напротив друга на краю участка, а вокруг нас медленно кружатся и опускаются снежинки.