GrayOwl - Звезда Аделаида - 2

От того-то Северусу во время Последней Войны и удалось устранить практически в одиночку практически полный Средний Круг «масочников» . Он знал их по характерным жестам во время наложения заклинания. В этом, а ещё в удачных разведках поутру был секрет его успеха.

Лорд вообще обожал стиль «под средневековье», даже приказывал портному - Пожирателю, мелкой сошке, не входящему ни в один из Кругов, выражать «старинный», века эдак пятнадцатого - шестнадцатого, стиль в своих мантиях. Сам же он и магические издания всеразличные об истории костюма волшебников изучал. А потом предоставлял выбранную иллюстрацию опешившему от такого неведомого покроя, многочисленных складочек, вытачек и разрезов со шнуровками, несчастному портняжке.

Впрочем, портной справлялся со своей работой лихо, и уже вскоре Тёмный Лорд представал, хоть и в змееподобном обличии, но в костюме a-lá Burgundie пятнадцатого века, в мантии с экревиссами* * и в упелянде* * * , совершенно не сочетаемом с мантией такого пышного кроя - терялась роскошная сборенная спинка упелянда. Зато Лорд был доволен обновкой и не особенно круциатил всех подряд, но только по действительно веским причинам...

... Наконец, Квотриус дополз до ног Северуса и… старший брат прекратил его мучать, сказав просто:

- Быстрота и натиск. Вот, что упасло тебя, брат мой - бастард, от воздействия великого гнева моего.

Северус откровенно блефовал, и было счастье на его стороне потому, что Квотриус не мог ещё ведать об играх карточных, а посему не знал, что такое блеф против Повелителя Стихий. Но в довершение своей победы Снейп внезапно добавил навзлёт, не задумываясь о последствиях со стороны порывистого брата оскорбительное, как боевое заклятье:

- Как и думал я, нет в тебе ни капли гордости.

Снейп добавил последние слова разочарованно и презрительно и тут же стремительно («Как бы чего не вышло») покинул комнату.

Как он дошёл до своей опочивальни - видно, Мерлин и все прекрасные, милостивые боги помогли Северусу в том, чтобы пройти в так и оставшуюся открытой дверь к себе, не заметив отсутствия пошедшего к милушке своей Накры, и нырнуть под принесённое заботами Маменьки покрывало, но такое лёгкое на, почему-то, тёплое ложе, совсем позабыв о Поттере.

Гарри проснулся, когда, с тяжёлым стоном Проффессог` Снейпп Сэг` рухнул прямо на него. Наверняка, это было прирождённое имя Сх`э-вэ-ру-у-с-сэ, и он доверил его Гарри в знак признания его полезности и, вообще, существования рядом с собой. Вот уж поистине подарок Князя Князей, прекрасного воина.

Сх`э-вэ-ру-у-с-сэ, милый сердцу и всему-что-внутри!

Поттер ужом вывернулся из-под костлявого, но, определённо, тяжёлого тела и посмотрел на Сх`э-вэ-ру-у-с-сэ с искреннейшим изумлением - откуда вдруг такая пылкая страсть к нему, Гарри? Поттер ещё телесно не был готов ко взаимному вылизыванию, и он знал, что очень много пальцев раз грязи на его теле, значит, Сх`э-вэ-ру-у-с-сэ лизать его, Гарри, ещё время не пришло. Он только-только начал мыться, чтобы Проффесог` Снейпп Сэг` было приятно лизать его, Гарри. А в том, что вылизывать они должны друг друга, Поттер не сомневался, хотя видел-то он как раз кособокие вылизывания одного брата другим. Но так ведь это ж братья, а Гарри и Сх`э-вэ-ру-у-с-с, вернее Профессог` Снейпп Сэг` - вовсе и не родственники даже. Просто Гарри любит Сх`э-вэ-ру-у-с-сэ, сильно любит, у него аж неугомонная писька опять встала опять при мысли о вылизывании, но дрочить на лёжке любимого мужчины, такой чистой и не пахнущей ничем, окромя лаванды - травки такой луговой запашистой - этого неиспорченный Гарри не мог принять, а потому бросился прочь и в коридоре еле сдержал вопль.

На него надвигался незнакомец в шёлковой одежде благородных

рим-ла-нх`ын-ин-ов, до ужасти похожий на самого Гарри. Он себя таким в последний раз видел себя в водоёме-со-стоячей-водой, который Гарри даже из дыры в своём х`нарых` выставлял под дождь, но капли скатывались по водоёму, хорошо отражавшему лицо и волосы Гарри, но он не покрылся рябью, да и наощупь был твёрдым, словно не вода в него налита, но жёлтый металл. Капли дождя скатывались бесследно.

Гарри настигли одного, оставшегося без помощи Профессог` Снейпп Сэг`, только чистый весь и не худющий, а в теле. Завидев Поттера, ещё молодой мужчина по ромейским обычаям, а не по значению родного племени, где бы он уже входил в последний возраст, взревел:

- Гарольдус! Убью!

Это-ещё-слово Гарри, разумеется, не понял.

Откуда-то у мужчины взялась в руке волшебная палочка, и он закричал страшные, убивающие слова, но Поттер не стал дожидаться зелёного луча, а юркнул перегородившему коридор неудачливому, на счастье Гарри, убийце подмышку и был таков. Спрятался он во дворе, в х`нарых`, там, где срали рим-ла-нх`ын-ин-ы и воняло…

… - Северу-ус, молю! Очнись и прости меня. Да, я хуже раба, ибо есть рабы, знающие гордость, и страдают они в неволе, а вскоре умирают. Но я не хочу умирать, слышишь?!

Я так сильно, несказанно люблю тебя! Я есть твой раб! Гони меня прочь, ежели противен я тебе… до такой степени, что даже сей грязный Гарольдус, чародей, поистине не знающий гордости, не способный даже умереть, стоя, но могущий только убивать, дороже тебе, чем я… несчастный, неприкаянный, необласканный, чужой тебе...

Я же прощал тебе ту нелюбовь твою, коя в прошлом осталась, так, что не помнишь, верно, о ней ты. Отдавался я тебе со всей страстью, мысля только о тебе, прощал и многое другое, думая, теперь уже, о нашей разделённой любови, одной на двоих! И буду прощать и в дальнейшем - даже, если приглянулся тебе чем-то неведомым мне сей Гарольдус ничтожный. Да благословляю я тебя на любовь к нему!

Да! Люби его, но люби и меня тоже! Не покидай меня. Ты же клялся, что не покинешь, пркуда ты здесь и сейчас. о Северус, северный ветер мой, непостоянный, как и все ветра!

И Северус услышал брата, его мольбу - молитву, вознесённую, как божеству, некоему, только вместо языческого божества был сам он, простой смертный. И его умоляли, его молили об одном - о снисхождении, возможности быть любимым им.

Но не было сил у Северуса даже пошевелиться и принять в объятия возлюбленного своего, единственного во все времена и эпохи Квотриуса. Лишь застонать сумел он, да и то тихо, еле слышно.

Увидев бессилие таковое старшего брата, младший произнёс лишь только одно слово, но какое:

- Enervate!

Мощнейший поток силы неожиданно влился в Северуса, и он ощутил себя совершенно здоровым, крепким, бодрым, словно этот поток вымыл из его тела всю доселе пребывавшую в теле слабость и немощь. Он знал, что простой Enervate, например, в его собственном исполнении, да даже колдомедика - специалиста, не оказывает такого бушующего, всесильного влияния. К нему же не раз применяли это заклинание, и многие - мучители из Круга, чтобы продолжить «развлечения»; лорд Волдеморт после особо продолжительного Круциатуса за неповиновение творил мощнейшее заклинание, чтобы любимый слуга его снова, как ни в чём не бывало, занял место ошую трона; мадам Помфри, когда Северус соизволивал обратиться к ней за помощью; сам Снейп применял к себе не раз, чтобы нашлись силы для аппарации в Хогсмид истерзанного пытками тела; даже Альбус Дамблдор, когда его дорогой мальчик Севочка вдруг терял сознание от боли в его кабинете во время рассказа о планах непримиримых врагов.