После него (СИ) - Хаан Ашира

Он приподнимает меня и опускает обратно, заставляя вновь и вновь растягиваться для него как я и мечтала. Медленно, хоть я и мокрая — но я все еще не привыкла к настолько… объемному органу внутри себя.

Могла бы. Но прошлая ночь так далеко, словно была десять лет назад и все заново, все внове, все как в первый раз.

Запах соли, краски, дерева, чего-то смолянистого, брезента, которым укрыты спасательных шлюпки, железа и — совершенно дурманящий аромат мужчины, который я слизываю с его кожи.

— Смотри на меня, — велит Тимур, и я резко откидываю голову, ударяясь затылком о стальную опору позади.

В темноте почти не видно глаз — но взгляд, о, его взгляд ощущается всей кожей, для этого достаточно и света звезд, который обрушивается нас, пронзая своими острыми иглами.

Я обхватываю Тимура ногами за пояс, скрещиваю лодыжки на пояснице, плотно вжимаюсь в него, но это только замедляет его движения. А я хочу быстрее! Хочу бури! Хочу нетерпения!

Он чувствует мое лихорадочное нетерпение и выходит из меня, опускает на палубу, но не дает одернуть платье, хоть я и собираюсь это сделать. Вместо этого разворачивает спиной к себе, давит на поясницу, прогибая до предела, и врывается сзади, жестко ударяя крепкими бедрами.

Так он входит глубже, и я, упираясь ладонями в стальную поверхность, прикусываю губы, чтобы не закричать в голос. Над водой голоса разносятся далеко, я рискую порадовать всех, кто на палубу ниже и выше нас.

Хотя шум волн заглушает даже влажные шлепки, с которыми сталкиваются наши тела, все равно я чувствую, что мы слишком громкие — наше судорожное дыхание, непроизвольные стоны, хрипение, вырывающееся из глотки Тимура.

14. Босиком

Тимур таранит меня безжалостно и сильно, выходя почти до конца и вонзаясь обратно резкими ритмичными движениями. Я едва держусь на ногах, голова кружится и, кажется, с минуты на минуту я потеряю сознание от переизбытка ощущений.

Его ладонь хлестко шлепает меня по заднице, добавляя в фейерверк ощущений горящую кожу и колючие искры, взрывающиеся в мышцах. Долго вытерпеть такое я не смогу. Это чересчур! Я сорвусь и улечу в космос. Или вывернусь наизнанку. Или…

Не знаю, что. Но я так больше не могу!

Закрываю глаза, открываю — ничего не меняется.

Могу.

Тимур наматывает мои волосы на руку и оттягивает голову назад, давая мне возможность увидеть яркие звезды над головой.

— Давай, кончай! — хрипит он мне на ухо, обдавая кожу адским дыханием.

Я бы и рада сказать ему, что надо еще кое-что сделать для этого, кроме того, чтобы долбить меня, как отбойный молоток — но не успеваю, потому что резкая судорога скручивает низ живота и выстреливает молнией по позвоночнику, рассыпаясь каскадом звезд в глазах.

Сразу становится так много влаги, что от движений Тимура внутри раздается неприличное хлюпанье, и по внутренней стороне бедер течет смазка.

Я чувствую, как Тимур напрягается всем телом и последними движениями буквально впечатывает меня лицом в стену. Руки подгибаются, и я щекой касаюсь холодного металла, только сейчас понимая насколько горячая у меня кожа.

Тимур прижимается к моей спине и тяжело дышит, а потом склоняется и касается губами и горячим языком того местечка на шее, с которого он уже слизал всю тоналку, и отпечаток зубов горит огнем.

Нам требуется некоторое время, чтобы прийти в себя.

Наконец он тяжело отталкивается, освобождая меня, и я разворачиваюсь, одновременно одергивая платье.

Несколько секунд неловких копошений по приведению себя в порядок, и тут же рядом с моей головой в стену утыкается ладонь Тимура.

Он склоняется ко мне, поправляет волосы, приводя их в порядок, оставляет легкий поцелуй, жгущий губы, и совершенно спокойным, чуть насмешливым голосом интересуется:

— Ты всегда так страстно прыгаешь на незнакомцев?

Сначала я даже не поняла о чем он! Но через мгновение сообразила, вспомнив о нашей игре в первую встречу.

Задрала подбородок и дерзко ответила:

— В темноте не считается. И если я не знаю твоего имени — тоже не считается.

— Меня зовут Тимур, — тут же сообщил он.

— Эй! Я думала, мы договорились! — возмутилась я.

— О чем?

— Что мы незнакомцы!

— Мы и были… несколько минут назад.

Фыркнув, я с трудом выпрямилась и сделала несколько шагов в сторону. Тимур перехватил мою руку и удержал, не давая далеко уйти.

Расправил мое платье на груди, одернул подол, провел большим пальцем по губам, и я с трудом удержала себя от порыва обхватить его ртом.

— А тебя как зовут? — спросил он с улыбкой.

Ах, ты все-таки хочешь поиграть?

Могу и поиграть!

Я выдернула у него руку.

Темные глаза следили за мной чуть настороженно, но по-прежнему проницательно.

Я медленно, по одной, сняла с себя туфли на каблуках. Они очень красивые, но не слишком удобные.

В глазах Тимура сверкнул явный интерес пополам с любопытством.

Взяла туфли за ремешки…

И бросилась бежать!

Выскочила за дверцу с запрещающим знаком, вихрем пронеслась по палубе, скатилась вниз по трапу и на несколько секунд скрылась в нише, чтобы отдышаться. Чуть не сбила с ног парочку старичков — убедилась, что Тимур меня не преследует и нырнула в приоткрытую дверь. Стуча босыми пятками пробежала по коридору, укрытому ковром, заскочила в лифт и спустилась на свою палубу.

Там на цыпочках прошла по коридору и наконец спряталась в своей каюте.

Возбужденно дыша, прислонилась спиной к двери. Уронила на пол туфли одну за другой.

Свет пока включать не стала — на случай, если Тимур знает, где я живу. Так и стояла, пока глаза не привыкли к темноте и только тогда боком скользнула к иллюминатору и задернула шторку.

Упала на койку и медленно выдохнула, уговаривая сердце перестать так суматошно стучать. В крови продолжал кипеть восторг вперемешку с отголосками возбуждения, и шальная улыбка против воли расплылась по лицу.

Я прижала ладони к щекам и зажмурилась, на мгновение возвращаясь к ощущению глубоких толчков внутри моего тела. Волна жара снова поднялась из низа живота, заставляя прикусить губы от острой вспышки возбуждения.

Грезы прервал короткий писк телефона, лежащего на столике. Уходя, я воткнула его в розетку, и он сам включился, когда полностью зарядился. Пару часов назад он едва ловил сеть, а сейчас на нем горели уверенные пять делений.

А на экране блокировки висело сообщение.

От контакта «Бывший муж».

Чтобы увидеть, что в нем, надо было нажать на экран, но я медлила.

Только что распиравшая меня радость вытекала, как из треснувшего кувшина.

Я возвращалась в реальность. Словно выходила на свет из темного кинозала после окончания лучшего в мире фильма. Или сползала с американских горок на подкашивающихся ногах, с трудом понимая, почему земля пытается ускользнуть из-под подошв.

В глотке комок, внутри тошнота, и то, как желудок подскочил к горлу — не так прикольно, как на аттракционе, когда поезд делал мертвую петлю.

Безжалостный свет реальности и твердость земли под ногами возвращали меня в мою жизнь неотвратимо и беспощадно.

Тоска по Максиму, ставшая за последние три месяца частью меня, моей личности, вновь растекалась чернильной лужей в груди. Я почти сутки не думала о нем.

О том, как все сама испортила.

О том, что своими руками разрушила наше счастье.

О том, что он больше никогда не захочет со мной общаться.

И все-таки я должна быть рада тому, что он сам мне написал.

Но почему-то когда я взяла в руки телефон и нажала пальцем на сообщение, меня охватило дурное предчувствие.

15. Завтрак

Утром меня разбудила музыка. Пока я сообразила, зачем мне в ухо играет что-то бодрое и кто рассказывает про температуру за бортом, сон окончательно слетел. Добравшись до выключателя бортового радио, я постояла, подумала… И решила, что раз уже встала, то можно пойти в душ и чистить зубы.