В любви и боли. Прелюдия

Наверное, боги и вправду в тот день не выдержали подобной наглости и сорвались. Наша откровенность, наша беззастенчивость и искреннее любование собственным непогрешимым совершенством довела их до истерики (того самого бешенства матки!). Мы итак слишком много себе позволяли и нам этого оказалось слишком мало, мы захотели большего. Мы хотели превзойти собственные желание и безумие. Мы хотели стать исключительными!..

«Что ты хочешь?..»

«Что я хочу? Тебя! Только тебя!»

Распять руками на спинке кровати, сжать пальцами до лёгкой боли меж твоими, целовать твоё совершенное лепное тело, скользить языком и губами по изгибам тёплой широкой шеи, пробовать на вкус твою гладкую кожу, оставлять влажные засосы от поцелуев на каждом миллиметре пройденного пути, прикусывая твёрдый сосок и тут же снимая боль от укуса кончиком язычка. Слушать твои сдержанные вздохи, отрывистое дыхание, возбуждающий громкий шёпот. Гладит, ласкать, обвивать собой твоё обнажённое тело с ответными откатами поверх моей кожи, в сжимающихся мышцах половых губ, захватывающих в сладкие тиски пульсирующий клитор и налитые кровью складки вульвы. Приближаться к заветной цели жадным ротиком по глубокой центральной линии пресса от самой груди и вдоль напряжённых подушечек каменных мышц к жёстким волоскам на лобке, к большому упругому фаллосу с блестящей твёрдой головкой нацеленной прямо в моё лицо.

Вырисовываю языком влажную дорожку, пока моя ладонь сжимает и перекатывает меж пальчиками яички в тугой плотной мошонке. Вторая рука беззастенчиво обхватывает ствол члена где-то у основания, блаженно оплетая пальцами его нежную подвижную поверхность. Порывисто выдыхаю в унисон с его судорогой под моей ладонью, сладкой отдачей внутрь воспалённого мозга, последующим взрывом и волновыми вспышками по всему моему телу, под кожей и на коже, на сверх чувствительных точках вульвы и глубинах влагалища. Обволакиваю губами гладкую поверхность твёрдой головки, под ритмы нарастающего возбуждения в собственных интимных мышцах, слизываю кончиком языка солоноватую каплю, растягиваю её по чувствительной бороздке, по загнутым упругим краям венчика. Вздрагиваю одновременно с Дэном, одновременно выдыхаю под его стон, реагируя собственным телом на каждую ответную реакцию от моих ласк на его эрогенные точки.

Мне мало, мне очень-очень мало!

Как я хочу вобрать этот большой, налитый кровью фаллос со вздутыми дорожками вен под подвижной кожицей полностью в свой рот, до самой мошонки! Столь невероятное желание пугает и заводит ещё сильней, едва не скручивает все мышцы с нервами по всему телу от рисуемых в голове картинок. Обхватываю раскрытым ротиком ствол под самой головкой, оплетая поверхностью языка поперёк центральной линии шва, провожу вакуумным «погружением» влажного поцелуя по всей длине члена к самому основанию. Дэн громко выдыхает, почти сразу же чувствую его напряжённую ладонь на своём затылке. Твёрдые пальцы погружаются в мои волосы ласковым захватом и нежнейшим сжатием у корней. Нет, он не направляет меня, не регулирует темп и не сдерживает, он хочет чувствовать меня не только на своём члене, но и на кончиках своих пальцев, в немеющем центре покалывающей ладони, в собственной голове.

Останавливаюсь с подчёркнутым разочарованием где-то через несколько секунд, как раз над мошонкой, которую всё ещё любовно ласкаю и сдавливаю пальчиками. Поднимаю «капризный» взгляд к лицу Дэна поверх его лоснящегося, почти расслабленного тела, обиженно надув губки.

- Я хочу, чтобы в следующий раз ты побрил свои яйца! – объявляю без обиняков своё без пяти минут родившееся пожелание. – Я хочу облизать твою мошонку! Это не честно! Значит, я должна брить свою киску, а ты ходи весь такой лохматый!

Дэниэл немощно смеётся с восхищением и блеском в заслезившихся глазах протягивая к моему лицу вторую руку.

- Я могу пойти побрить их прямо сейчас!

- Это будет долго! Я столько не выдержу без тебя! Или ещё, не дай бог, порежешься. Разве в таком состоянии можно делать подобные вещи?..

- Иди ко мне, моя ненасытная кошечка! – выдыхает с тихим рычанием, притягивая меня за голову настойчивым, но сдержанным движением к своему лицу. Приподнимается сам навстречу и нагибается вместе с затягивающей пучиной своего бездонного взгляда над моим почти невинным личиком. Моё сердечко переключается на последнюю скорость при первом же соприкосновении с его живой собственнической тенью, накрывшей меня абсолютно всю с головой одним беззвучным взмахом раскрывшейся волны. Неосознанно хватаюсь за его запястья, млея от блаженного давления его ладоней на своих скулах, щеках, его пальцев в моих волосах. Всхлипываю и выдыхаю с дрожью по всему телу под скольжением его губ, накрывших мой ротик жадным заглатывающим поцелуем.

Всего несколько незаметных сдвигов в материи пространства и во времени, и я снова становлюсь безвольным воском в его сильных уверенных руках, маленькой беспомощной песчинкой на дне бескрайнего океана, в эпицентре всепоглощающей пучины. Несколько сладких нажимов на чувствительные точки на моём теле, и я переключаюсь на его волну, вплетаюсь сознанием и чувствами в его желания и действия.

- Сядь на коленки! – просит сбивчивым сиплым голосом, продолжая поглаживать с любованием моё раскрасневшееся личико, перебирая пальцами волосы и заводя разметавшиеся локоны за плечи, к центру спины. – Нагнись, прижмись щекой к моему бедру.

Выполняю все его просьбы (или хорошо завуалированные приказы) безропотно, даже не задумываясь для чего и зачем. Мой мозг работает совершенно в ином новом режиме. Он подключен к главному центральному управлению Дэниэла Мэндэлла, я лишь цепляюсь сознанием за ощущения и его материализовавшуюся сущность, которую я могла теперь ощущать не только в своей голове, но и кожей. Обхватив руками его согнутую в колене ногу, прижалась частью лица к мускулистому бедру, с томным блаженством закрывая глаза от ощущения его твёрдого прохладного тела на своей нежной щеке.

- Моя красавица!.. – ощущение прикосновения его рук к моей выгнутой спине словно усилилось в несколько раз. Не видеть, но так чувствовать! Последние электросхемы моей волевой личности выбивает под мощным завершающим аккордом… от скользящих пальцев на моей шее, плечах, пока он убирал с «пути» концы моих волос, собирая их в единый жгут-хвост.