Малая: Жизнь после тебя (СИ) - Салах Алайна

— Меня зовут Линда, — холодно произношу я, заставляя себя вновь взглянуть на него. — Кто такая дочь Мудрого, я понятия не имею.

— А говорили, ты комнатный цветок. — Он меряет меня с ног до головы задумчивым взглядом. — А ты вон чего. Языкастая.

— Приму как комплимент.

— Он и есть. А с Севером ты что делаешь? Любовь крутишь? Ты же в курсе, что его только общак, который твой отец вынес, интересует?

Спина напрягается до ломоты. Я давно не питаю иллюзий относительно Севера, но слышать такие слова из уст незнакомца, мягко говоря, неприятно.

— А вас что, интересует, в таком случае? — сухо осведомляюсь я. — Мое женское счастье?

Вечерний воздух взрывается надтреснутым смехом.

— А ты угарная. Врать не буду — у меня тоже шкурный интерес. — Выпустив изо рта приторно сладкий пар, мой собеседник щурится. — Но мне, по крайней мере, никому мстить не хочется. А вот у Севера куча друзей полегло. И отец, опять же. Не ровен час, пустит тебя в расход назло Мудрому. Ростовские всегда жили по принципу «око за око».

— Тайсон. — Громкий и полный неприязни голос Севера заставляет нас обоих повернуть головы. — Вижу, развлекаешь девушку беседой?

— Немного. Но уже ухожу. — Запихнув вейп в карман, мужчина мне подмигивает. — Может, еще увидимся, Линда.

Ничего не ответив, я обнимаю себя руками. Меня начинает трясти.

20

— Головная боль тебе обеспечена, — сухо комментирует Север, выдергивая из моей ладони бокал. — Достаточно. Поехали домой.

— У меня нет дома. — огрызаюсь я, оглядываюсь в поисках официанта, готового заменить утраченный фужер.

— Только не вздумай снова обвинять во всем меня. Дома ты лишилась задолго до того, как мы встретились.

— Как знать. Возможно, именно ты сговорился с тем бухгалтером и подставил папу.

— Ты мне еще убийство Кеннеди припиши. — Север крепко сжимает мой локоть. — Идем. Еще немного, и ты примешься посылать на хер всех присутствующих. Тогда даже я тебя не спасу.

Пробормотав под нос нецензурное слово, я позволяю ему вести себя к выходу. Слегка пошатывает. После пятого бокала количество выпитого стерлось из памяти. Кажется, их было семь-восемь.

В поле моего зрения размытая фигура в темном костюме.

— Уже уходите?

Этого мужчину я сегодня уже видела. Точно. Он владеет этим местом. То ли Гриша, то ли Гоша.

— Гога, если вам требуются официантки, я готова у вас работать! — весело выкрикиваю я, пытаясь ущипнуть его за рукав. — Позвоните в кафе «Итальянские каникулы». Администратор Паша меня обожал и очень расстроился, когда я уволилась.

— Боюсь, теперь даже сотня рекомендаций не заставит его нанять тебя на работу, — ворчит Север, продолжая тащить меня к выходу.

Я саркастично гримасничаю.

— Да и плевать.

На воздухе сознание немного проясняется, и шутка о скорой мучительной смерти в адрес курильщиков, стоящих у входа, к счастью, забывается. Сбросив руку Севера, я сама забираюсь в машину и даже пристегиваю ремень.

— Как самочувствие? — Заняв водительское кресло, он оценивающе меня оглядывает.

— Завязывай изображать заботливого парня, — бормочу я, прижимаясь лбом к стеклу. — Тебе не идет.

Как проходит дорога к дому, не помню, потому что отключаюсь сразу, как мы трогаемся. Просыпаюсь от ощущения жара и странного покачивания.

— Что… — Поморгав, я пытаюсь сложить размытое изображение в цельную картину. Ворот рубашки, острая линия челюсти, яркий потолочный свет.

— Отпусти, — хриплю я, яростно задергав ногами.

— Я пытался тебя будить. — Раздраженно вздохнув, Север опускает меня на пол. — Ты, кстати, храпишь.

Покрутив головой, я обнаруживаю, что нахожусь в своей квартире. От этой мысли становится немного спокойнее. Слегка пошатываясь, на автомате скидываю туфли, бреду на кухню и включаю чайник.

— Быстро ты ожила, — задумчиво раздается позади.

Ничего не отвечая, я открываю ящик кухонного гарнитура в поисках чашки. Несмотря на измененное состояния, четко знаю, что если не выпью горячего чая, завтра гарантированно буду умирать от похмелья.

— Может, тогда и мне нальешь?

Я собираюсь послать Севера куда подальше, но в этот момент взгляд падает на один предмет и замирает как приклеенный. Сердце начинает биться в бешеном ритме. В голове созрел новый план.

— Конечно, — кротко отвечаю я, вытаскивая вторую чашку. — Тебе черный или зеленый?

21

— Черный. А молоко есть?

— Для тебя раздобуду, — нараспев отвечаю я, заливая пакетик кипятком.

Север внимательно оглядывает меня, задерживаясь на босых ступнях.

— Ты что-то подобрела.

Ничего не ответив, я опускаю перед ним чашку. От мощного выплеска адреналина ладони стали горячими.

— А я буду с лимоном, — объявляю я вслух и, вернувшись к кухонному гарнитуру, по-хозяйски кладу на столешницу доску. Крепко сжав нож, оглядываюсь.

Внимание Севера словно по заказу полностью поглощено телефоном, на меня он не смотрит.

Алкоголь играет мне на руку: внутри ничего не тянет, руки не трясутся.

Бесшумной поступью я обхожу его сзади и заношу руку.

Помнишь? — раздается в голове злой шепоток. — Этот человек обманом влюбил тебя в себя и снял секс-видео, чтобы шантажировать им папу. Вспомни, какой разбитой и одинокой ты была. Вспомни, как каждую ночь выла в подушку от отчаяния и унижения. Это ведь из-за него бандиты всех сортов охотятся на тебя. Не забывай, о том, что сегодня услышала. Север одержим идеей отомстить и в любой момент может лишить тебя жизни. Ты для него никто, даже если порой так не кажется. Не позволяй ему взять надо собой верх. Нанеси удар первой.

Я крепче сжимаю нож. Куда его воткнуть? В плечо? В шею? Куда обычно бьют в фильмах?

И пока я раздумываю, Север, будто почувствовав что-то, отрывается от телефона и оборачивается. Его взгляд на секунду задерживается на ноже и поднимается к моим глазам.

— Убить меня решила? — осведомляется он, сощурившись.

— Ты это заслужил, — сиплю я, оглушаемая барабанной дробью сердца.

— Попробуй. — Он разворачивается вместе со стулом и теперь находится лицом к лицу со мной. — Советую бить вот сюда. — Его указательный палец касается впадины над ключицей. — Или в сонную артерию. Кровь будет невозможно остановить, и смерть наступит за несколько секунд.

— Заткнись, — бормочу я, мотая головой. — Ты ошибаешься, думая, что я этого не сделаю. Потому что я тебя ненавижу.

От того, как сильно я сдавливаю рукоятку ножа, ломит предплечье. Всего-то и нужно — замахнуться и опустить ладонь, но по какой-то причине у меня не получается. Никак не получается…

Когда придет время, Север тебя не пожалеет, — напоминает злой шепоток. — Уж у него-то ничего не дрогнет.

Крепко зажмурившись, я замахиваюсь. В ту же секунду запястье и затылок обжигает острая боль, нож с тупым звяканьем падает на пол. Ни вдохнуть, ни выдохнуть невозможно — это ладонь Севера сдавила горло, припечатав меня к стене.

— Дура, — зло шипит он мне в лицо. — Всерьез меня угандошить решила? Ты хоть понимаешь, что я единственный, кому на тебя не плевать? Да что ты, блядь, делать без меня будешь?

Я растерянно оглядываю валяющийся нож, затем смотрю в его горящие яростью глаза. Туман в голове развеивается, уступая место осознанию того, что я собиралась убить человека.

— Это из-за тебя… — хриплю я, чувствуя как глаза наполняются слезами. — Ты научил меня так ненавидеть.

Хватка на горле ослабевает, и я снова могу дышать.

— Дура.

Дыхание обрывается снова. Жесткие губы впечатываются в мои, ребра гудят под натиском твердого тела.

Я позволяю пряному мужскому вкусу проникнуть в себя и крепко обнимаю его — всего на пару мгновений, перед тем как что есть силы оттолкнуть.

Тяжело дыша, Север смотрит на меня невидящим взглядом.

— Малая…

— Даже все шампанское мира не заставит меня с тобой переспать, — цежу я, обняв себя руками. — Уйди сейчас же, или я сама уйду.