Я буду с тобой

Глава 5

Талер

Я не сплю уже минут двадцать, лежу, рассматриваю девушку, уткнувшуюся мне в грудь где-то в районе солнечного сплетения. Мне не очень удобно — рука, на которой она лежит, затекла.

Но будить Нику не хочу.

Скажи кто-нибудь еще вчера, что я усну в такой конструкции, послал бы нахуй. А сегодня даже в кайф так лежать.

Ее бедро упирается мне в стояк, мне достаточно отвести ее ногу в сторону и найти головкой члена вход — он сам его найдет, моему члену тоже понравилась Ника.

От осознания того, что я могу трахнуть ее в любой момент, в мозгах реально коротит, но по-прежнему не хочется будить девочку.

Мне нравится слушать, как она тихо сопит мне почти в живот, и нравится на нее смотреть. Но нутро подсказывает, что слишком все гладко и правильно, чтобы расслабиться и поверить. То, что у меня крышняк слетел, я и так знаю, но не до такой степени, чтобы забить на здравый смысл.

Она приехала на склад в багажнике моего же «Майбаха». Меня увидела в клубе, услышала, как Герыч спросил про машину, и когда убегала, кинулась к моему автомобилю. Ладно, тут придраться не к чему.

Вспоминаю, как увидел ее вчера в ночном клубе. Признаюсь, Ника меня впечатлила. Я даже залип на некоторое время. И даже мысль мелькнула поучаствовать в аукционе. Но я туда приехал не шлюх покупать, а помелькать.

Теперь если кто спросит, где были Талер и его люди, любой подтвердит, что Талер был в «Летучем голландце». И пусть Нарик докажет, что это я забрал товар. Я даже не поинтересовался, что еще входит в «Лот номер один». А зря. Туда вошла девственность Вероники, которую Саркис выставил на торги. Моей Вероники.

Медленно закипаю. С Саркисом надо разобраться. Просто выпустить ему кишки неинтересно, да и не он один там в доле. От мысли, что у Ники могло не получиться сбежать или она спряталась бы в другую машину, снова коротит.

Если только это не подстава. Не постановка от начала и до конца. Потому что с точки зрения подставы выбор Ники выглядит куда логичнее. Она знает меня, знает, на какой машине я езжу, дальше осталось найти «Майбах» и спрятаться в багажник.

Парковка закрытая, я багажник обычно не проверяю, и этот раз не стал исключением. Смотрю на девушку под собой. А не врешь ли ты мне, сладкая?

Она красивая, такая, что дух захватывает. Не то, чтобы у меня таких не было — всякие были, даже черные пару раз, и китаянка была — маленькая, мой член у нее разве что из горла не выглядывал. Но эта слишком совершенная, чтобы я как лох думал, что все хранилось нетронутым лично для меня.

Почему эту девочку до сих пор никто не распечатал? Она что, в монастыре росла? Не верится, что до меня никто не пробовал ее на вкус — такой охренительный, сладкий вкус.

Провожу тыльной стороной ладони по лицу — от виска по линии скул, до подбородка, ниже по шее, к груди.

Не удерживаюсь, наклоняюсь и вдыхаю запах шелковых волос. Ну реально охуенная девочка, неудивительно, что в «Голландце» все как взбесились — когда я уходил, торг перевалил за двадцатку.

Снова наклоняюсь и осторожно, чтобы не разбудить, трогаю волосы, повторяю очертания лица. От одной мысли, что все это будет принадлежать кому-то другому, начинает потряхивать. Но я не могу держать ее возле себя долго, так что когда-то она по любому будет с другим мужиком. И это бесит. И бесит постоянно звенящий внутри сигнал опасности.

Ладно, я вывез ее из клуба. Но потом я трахнул ее, причем не церемонился, как шлюху. Потому что принял за шлюху. А она спокойно спит, обхватила мой торс и жмется всем телом. Тут мой мозг отказывается что-либо понимать.

Сына сказала родит… Заебись. Кстати, надо заехать в аптеку за таблетками для экстренной контрацепции, пусть пьет. А то и правда залетит, аборт хуже. Девочка как кукла, выйдет замуж, пусть мужу сына рожает. Или не сына. Когда я ее от себя отпущу.

Становится совсем херово. Я же убью ее мужа, да он и прикоснуться к ней не посмеет… Пиздец, меня кроет. И вдруг Ника начинает хныкать и цепляться за меня.

— Тим… Тим…

Я понимаю, что ей снится сон, начинаю гладить волосы, плечи, а она еще сильнее жмется.

— Не отдавай меня им, пожалуйста, Тим…

Она дрожит, а у меня все замирает.

Наклоняюсь, цепляю макушку подбородком, и с разгона ныряю в волосы. Черный шелк, пахнущий ванилью. Какая девочка… И моя. Разжимаю пальчики и неожиданно для себя прижимаю к губам.

— Не отдам. Ты моя, Вероника, а за свое я зубами рву.

***

Холодный душ — и я, наконец-то, окончательно просыпаюсь. Сам не понял, как снова уснул возле Ники, хорошо, что будильник на телефоне выставлен на всю неделю.

Еле заставил себя встать. Если честно, отползал как боец с заминированной позиции, зато получилось ее не разбудить. Стояк мой сказал мне все, что обо мне думает, но ледяная вода заставляет его заткнуться.

Струи обжигают кожу, а мне все утро не дают покоя мысли о Доминике. Борисовна молчит как партизан, а я холодею, когда думаю, что с ней может быть то же самое, что с Никой. Очередной Саркис может ее продать на аукционе как вещь, а я об этом и знать не буду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍