MarInk - Жизнь в зеленом цвете - 5

- Мы с тобой даже тогда, когда ты думаешь, что ты один, - добавил Джордж-иллюзия.

- Если хочешь прямо, то мы никогда не перестанем тебя любить.

Близнецы тоже растаяли, а Гарри сидел, как громом поражённый.

- Ты... ты всё это вынул из моей памяти?

- Да, - кивнул Седрик. - Это самые яркие, по-моему...

- Я же не так уж и плох в окклюменции, - буркнул Гарри смущённо. - Как ты это сделал, а я и не заметил?

- Окклюменция здесь ни при чём, котёнок. - Седрик озорно склонил голову к плечу - с таким изяществом, какого Гарри никогда не удавалось достичь. - Это место... оно создано мной и тобой. И друг друга мы с тобой фактически выдумали - специально, чтобы видеться здесь и разговаривать. У нас всё теперь общее - и память тоже.

- Тогда почему я не помню ничего твоего?

- Потому что я умер, - напомнил Седрик, улыбнувшись. - У меня нет памяти. У меня, если вдуматься, вообще ничего нет. Если бы я был ещё жив, тогда да, ты знал бы все мои секреты.

- Если у тебя нет ни памяти, ни чего-нибудь ещё вообще, то как ты приходишь в мои сны, как ты осознаёшь себя? - Гарри не заметил, когда в нём проснулось обычное жадное любопытство до всего нового и непонятного.

- Не знаю, - Седрик пожал плечами. - Это, сам понимаешь, никто никогда не изучал. Может быть, я есть, пока есть ты. Может, я существую только до какого-то определённого момента. Я вроде бы и помню всё, что со мной было... но как-то полупрозрачно, дымчато, как я сам.

- То есть, я могу проснуться, и ты больше никогда не придёшь? - такой острой тревоги Гарри не испытывал уже давно.

- Пока я нужен тебе - я буду с тобой, - твёрдо пообещал Седрик.

- А... как ты это определишь - нужен ты мне или нет?

- Ты это и сам поймёшь.

- Не могу себе представить такую ситуацию...

- Когда старшие братья умирают, младшим ничего не остаётся, как вырасти... и тогда им уже не нужна поддержка старших.

- В таком случае, к чертям собачьим это вырастание! - запальчиво заявил Гарри.

Седрик рассмеялся.

- Ты всё такой же котёнок... это твой стиль: посылать к чёртям все законы природы. Но ты вырастешь. Ты уже почти мужчина.

- Мне всего пятнадцать лет, - тоскливо сказал Гарри. - И я ничего не понимаю в своей жизни...

- А её и не нужно понимать. Просто живи ею, - посоветовал Седрик. - Живи так полно, так насыщенно и так ярко, как получится. Считай, что это мой братский завет тебе.

- Завет... - хмыкнул Гарри. - Слушай... я хотел тебя спросить... ты видел ангелов?

Дурацкая «ангельская» теория всё не давала Гарри покоя.

- Ангелов? Нет, - покачал головой Седрик. - Ни ангелов, ни Бога, ни Дьявола - никого. Говорят, их можно увидеть, если пойти дальше...

- Куда дальше?

- Я, собственно, не знаю, как это место называется... царство мёртвых, рай, ад, что-то в этом роде. Призраки, вот как я, там не были. Если кто-то в этом роде и существует, то, наверное, специально нам не показывается. Чтобы живые ничего не знали.

- А как проще было бы, если бы знали... - пробормотал Гарри.

- «Проще» - не значит «лучше», - грустно сказал Седрик. - Практически никогда.

- А как же «всё гениальное просто»? - вспомнил Гарри.

- Гений может быть и злым.

- Добро - вообще понятие растяжимое, - Гарри пришёл на ум Дамблдор - воплощение света в современном Магическом мире.

- Как и зло, - кивнул Седрик. - Нет ни чёрного, ни белого. Есть радуга, котёнок.

Гарри замолчал - уже не апатично и вяло, а просто так, чтобы не тратить хрупкую тишину, не разменивать её на слова. Ему уже было что обдумать.

- И никогда не забывай, котёнок, что ты огонь и лёд, - добавил Седрик.

- Может, хоть ты объяснишь, что это значит? - не выдержал Гарри.

- А зачем? - искренне удивился Седрик. - Это же и так понятно.

- А если не понятно? - надулся Гарри.

Седрик в затруднении пожал плечами.

- Как бы тебе сказать... огонь и лёд - они оба обжигают. Один жаром, другой холодом, но ощущение одно и то же. И ты это умеешь. На обоих можно смотреть бесконечно, на их переливы, на свет огня и блеск льда... на тебя тоже. Я плохо объясняю, совсем неправильно, но ты поймёшь, если захочешь.

Гарри поморгал.

- Чем больше мне объясняют что-нибудь, тем большим идиотом я себя чувствую, - пожаловался он.

- Пока ты себя хоть как-то чувствуешь, это всегда можно исправить в лучшую сторону, - беспечно отозвался Седрик. - Всё в порядке вещей, котёнок.

- Ничего себе порядочек, - проворчал Гарри больше для проформы, чем на самом деле возмущаясь чем-либо. Ответом ему был тихий смех Седрика.

Гарри проснулся от того, что его тряхнули за плечо.

- Гарри! Ну, просыпайся же уже...

- Что, Блейз? - сонно пробормотал Гарри, разлепляя веки.

- С тобой всё в порядке? - встревоженно спросил Блейз. - Ты не был на ужине, не был на завтраке, ночевать в спальню не приходил... каникулы, конечно, на уроки не надо, но всё-таки...

- Я всё это время был тут, - без особой надобности пояснил Гарри, садясь. Впервые со дня «инцидента с мыслесливом» он чувствовал настоящий голод. - Ты... беспокоился обо мне?

- Конечно, - Блейз слегка покраснел.

Гарри помялся немного и сказал:

- Послушай... я думаю, ты должен знать... тогда, после Рождества... когда ты рассказывал мне, откуда взялась Элоиза... Я тогда заснул позже тебя минут на двадцать.

- Ничего страшного, - сказал Блейз с сомнением. - Когда я решил, что ты заснул, я же не сказал ничего такого, чего ты бы и до этого не знал...

- Иногда надо говорить вслух, пусть даже я и знаю, - тихо сказал Гарри. - Иначе можно забыть всё самое важное...

- Так это потому, что ты забыл, ты избегаешь меня уже больше недели?

- Нет, не потому...

- А почему?

- Я не хочу об этом говорить, - правдиво признался Гарри. - Я хочу забыть эту гадость, как страшный сон.

- У тебя круги под глазами, - Блейз нежно провёл кончиками пальцев по виску и левой скуле Гарри. - И ты весь осунулся, скоро на ходу будешь греметь костями... это всё из-за гадости, которую ты хочешь забыть?

Гарри кивнул.

- Тогда забывай её совсем, - решил Блейз. - Я не хочу, чтобы ты доводил себя до нервного и физического истощения из-за какой-то гадости.

- Не хочешь?

- Не хочу. А что?

- Тогда помоги мне её забыть, - предложил Гарри.

После разговора с Седриком ему как никогда хотелось жить... и ему отчаянно требовался ответ на этот вопрос, возникший во время апатии: зачем? К чему?

Он задумался на минуту, не выглядит ли это так, будто он просто использует Блейза, но как только горячие губы Блейза робко коснулись губ Гарри, эти мысли вылетели из головы. В конце концов, это то, чего хочет Блейз, и то, что очень нужно ему самому. Какие ещё причины требуются?

Блейз целовал его так жадно, словно пил что-то с его губ, пил и никак не мог утолить жажду - жажду прикосновений, ласки - даримой и ответной... Очки мешали, и Блейз снял их с Гарри, отложив в сторону. Гарри расстегнул мантию Блейза, стянул с плеч и прижал его вплотную к себе; Блейз, не переставая целовать Гарри, потянул вверх его футболку. Гарри слегка отстранился и сам снял её окончательно; встал, расстегнул джинсы - они упали с него, хотя были по размеру, когда миссис Уизли покупала их. Ботинок на Гарри и так не было - он снял их ещё вчера вечером; два ловких изгиба - и с носками тоже покончено. Поколебавшись, Гарри зацепил плавки за пояс, дёрнул вниз - так нервно, что едва не порвал - и позволил им тоже упасть; выступил из кучки одежды и взглянул на Блейза.