MarInk - Жизнь в зеленом цвете - 4

Потерявший терпение Снейп стремительно обогнул Дамблдора, по дороге закатывая рукав мантии, и сунул обнажившуюся руку под нос Фаджу. Тот отшатнулся.

- Вот, - хрипло сказал Снейп, - смотрите. Чёрная Метка. Не такая чёткая, как была с час назад, она была угольно-чёрной, но её всё равно хорошо видно. У каждого Пожирателя Смерти есть такой знак, выжженный самим Лордом Вольдемортом. По этому знаку мы узнавали друг друга, с помощью этого знака он призывал нас к себе. Как только он касался этого знака, мы должны были немедленно аппарировать к нему. В течение этого года знак на моей руке становился всё чётче. И у Каркарова тоже. Почему, как Вы думаете, Каркаров исчез сегодня вечером? Мы оба почувствовали сильнейшее жжение. И оба поняли, что он вернулся. Каркаров опасается мести Тёмного Лорда. Он предал слишком многих своих бывших товарищей и не мог рассчитывать, что возвращение в их ряды будет воспринято с радостью.

Мелко тряся головой, Фадж попятился от Снейпа. Он, похоже, не понял ни слова из того, что ему было сказано, и лишь с омерзением взирал на уродливую отметину. Потом поднял глаза и прошептал:

- Я не знаю, в какие игры вы тут играете с Дамблдором, но с меня довольно. Мне нечего добавить. Дамблдор, я свяжусь с Вами завтра, чтобы обсудить управление вверенной вам школой. А сейчас я должен вернуться в министерство.

Уже почти у двери, он остановился. Повернулся, прошёл обратно и остановился у кровати Гарри.

- Твой выигрыш, - коротко бросил он, доставая из кармана большой кошель с деньгами и швыряя его на тумбочку. - Тысяча галлеонов. Должна была состояться церемония вручения, но при нынешних обстоятельствах...

Он нахлобучил свою шляпу-котелок на голову и, громко хлопнув дверью, вышел из палаты.

Гарри покосился на довольно солидный мешок с деньгами на своей тумбочке. Сильный позыв к рвоте заставил Гарри согнуться и явить миру большое количество желчи - еды в желудке давным-давно не осталось никакой, а зелья впитались в кровь. Мадам Помфри захлопотала вокруг, помогая снять тошнотворный эффект Веритасерума. Фред и Джордж поддерживали Гарри, и это было единственным, что было ему по-настоящему нужно.

Теперь ему удалось уснуть. Сон был тяжёл и липок, как цемент, противно обволакивал и приковывал к кровати. Но всё же это был сон, и Гарри был рад, что он походил на цемент. Во всяком случае, он ничего не имел общего с кровью.

* * *

Позже Фред и Джордж рассказывали Гарри, как Дамблдор заставил Сириуса превратиться в человека и пожать руку Снейпу - и какие лица были при этом у обоих. Это вовсе не развлекло Гарри, хотя должно было бы; просто теперь ему всё это казалось таким глупым, все школьные распри между Снейпом и Сириусом, всё мальчишеские обиды, которые Снейп так тщательно, похоже, лелеял. Гарри казалось, что вряд ли Снейпа кто-нибудь пытался изнасиловать и/или убить с такой же периодичностью, как его самого; по крайней мере, только так, в представлении Гарри, можно было достать человека, чтобы тот и двадцать лет спустя плевался при одном упоминании твоего имени. Что-то меньшее, право же, не стоило подобных усилий.

А потом Сириуса услали куда-то с неким делом - Дамблдор же и услал; Гарри так и не увидел снова лица крёстного… Хотя имел ли он право смотреть ему в глаза после всего, что натворил? Гарри прятался бы и от близнецов, если бы они оставили его одного хоть на секунду; но Фред и Джордж, словно чувствуя пораженческие настроения Гарри, отпускали его в одиночку только в туалет. Дни слились для него в мелькание рыжих волос и синих глаз, и эта цветовая гамма была ему вполне по вкусу.

Ему надо было забыться - и близнецы болтали с ним о посторонней ерунде, и шутили, и целовали его; он просыпался посреди ночи со слезами на глазах - и они обнимали его молча, утешали так же, как тогда, в ночь с двадцать четвёртого на двадцать пятое; он не ел - они кормили его с ложки, превращая хандру в игру. Гарри гадал, скоро ли им надоест с ним возиться, столько отдавая и ничего не получая взамен.

- Мама просила Дамблдора, чтобы ты сразу поехал к нам на этих каникулах, но тот упёрся намертво - дескать, ты должен какое-то время провести у Дурслей, - Фред обнимал Гарри за талию, Джордж пристроился на полу у кровати, положив подбородок на колено Гарри. - Заберём тебя, как только сможем, обещаем.

- Зачем? - не выдержал Гарри. - Зачем я вам? Я ходячая проблема…

- Джорджи, у тебя не завалялось флакончика с зельем, укрепляющим память?

- Нет, - откликнулся Джордж. - Надо бы сварить, пригодится.

- Ты опять забыл.

- Но ничего, мы можем напоминать столько раз, сколько требуется.

- Мы любим тебя, дурачок.

- И всегда будем любить.

Гарри закрыл глаза и позволил себе расслабиться. Может быть, настала пора наконец-то поверить и не допытываться, что, да как, да почему.

Может быть, у него даже получится.

Гарри не любил ходить по школе в эти дни - все смотрели на него, снова и снова, его боялись, опасались. Шарахались от него, прижимая руки ко рту, перешёптывались, смотрели и смотрели… Гарри полагал, у многих из них есть свои версии смертей Седрика и Барти Крауча, и эта мысль вызывала у него только усмешку. Правда, как обычно, превосходила любые домыслы.

Так или иначе, в эти дни Гарри, Фред и Джордж ютились вне своих гостиных и спален. К их услугам были Визжащая хижина, пещера Сириуса, великое множество пустых комнат Хогвартса и благосклонность преподавательского состава, смотревшего на всё сквозь пальцы. Даже Снейп не возникал больше с отработками за то, что Гарри упорно игнорировал завтраки, обеды и ужины в Большом зале, а беззастенчиво эксплуатировал Добби. Хотя если кто и был счастлив в сложившихся обстоятельствах, так это именно Добби, чьим высшим счастьем было услужить «сэру Гарри Поттеру».

Чтобы упаковать вещи, Гарри пробрался в собственную спальню под мантией-невидимкой, настолько ему не хотелось видеть никого из своих одноклассников. Его поразило, какими унылыми выглядело большинство из них, хотя слух о возрождении Вольдеморта давным-давно расползся по Хогвартсу. Вроде бы они должны были радоваться - в конце концов, это их родители стояли там, в кругу Пожирателей. Теперь их семьи прощены и снова в фаворе у Тёмного Лорда. Гарри не мог понять, отчего Малфой часами, уставившись на огонь, сидит в гостиной, Кребб и Гойл меланхолично рвут пустые листы пергамента на тонкие полоски - он слышал, это как ногти грызть, бывает такая привычка - Забини ходит с красными глазами, как будто не спит ночами напролёт. Прочие, кого Гарри знал хуже, тоже не выглядели победителями: Панси Паркинсон двигалась как сомнамбула и отвечала на вопросы с задержкой секунд в шесть, Эдриан Пьюси обгрыз себе ногти до мяса, Дафна Гринграсс несколько раз плакала в углу гостиной, Миллисент Булстроуд, сидя на диване, сжималась в комок и шептала себе под нос: «Человек, проглотивший дерево, превращается в дерево, проглотившее человека, дерево, проглотившее человека, превращается в человека, проглотившего дерево…» - без конца одно и то же, Теодор Нотт приобрёл привычку громко хрустеть пальцами, сидя на полу у камина и ссутулившись, и никто не одёргивал его... Разумеется, всё это только внутри подземелий. На виду у прочих трёх факультетов слизеринцы были точно такими же вальяжно-наглыми, как всегда.