Триша Телеп - Романтика. Вампиры

Он удивленно смотрел на нее:

— Ты не похожа на прочих девственниц, которых сюда приводили. Они были напуганы и поверхностны, не терзались жаждой знаний. И хотели лишь безопасности и комфорта.

— Я старше их. Я — королевская дочь. И меня не раз наказывали за то, что я… другая.

— Хвала богам за то, что ты такая.

Она вскинула руки, стиснула ладонями мужской затылок и привлекла Гарона к себе для долгого, жадного поцелуя. И почувствовала ответный поцелуй. Почувствовала, как ее страсть сливается с его. И еще — что доспехи на ней испарились.

Магия?

Он целовал ее, лаская руками тело. И желание, доселе сдерживаемое Морган, вырвалось на волю.

Не разнимая объятий, они ввалились в пещеру и тугим клубком упали на ковер. Затем он проник в нее, восхищенно глядя сверху вниз, двигаясь в разжигающем страсть ритме, выводя удовольствие на тот уровень, на котором ни одному из них долго не продержаться.

К высотам они взмыли вместе. И когда его зубы вонзились в шею Морган, оргазм настиг ее — нет, их обоих.

Он не вышел из нее, но поднял голову:

— Я взял лишь немного твоей крови. Ровно столько, сколько нужно.

Она погладила влажное лицо:

— Я отдала ее с радостью. По любви.

Недоверие мелькнуло в его глазах.

— Любви?

— О да!

— Ты не знаешь меня.

— Ну конечно знаю. Ты старался изо всех сил продемонстрировать мне худшее в себе, на твой взгляд. — Она улыбнулась мужчине, коснулась его губ, на которых поблескивали алые капли. — Но я увидела больше, чем ты хотел. Гораздо больше. Твоя власть несравнима с властью моего отца, но ты пользуешься ею мудро. Он — мелкий правитель, ты — аристократ.

Гарон был потрясен:

— Как ты можешь говорить мне такое?

— Потому что это правда. И не только это. Твоя мудрость превосходит мудрость любого из людей. Ты многое принес в жертву, но так и не понял до конца, как будет лучше для тебя. Молю богов, чтобы у меня получилось научить тебя.

И она обняла его крепче, зная, что Гарону потребуется время, чтобы принять все, что она предлагает. Но время у них есть. И это радовало Морган едва ли не больше, чем объятия Гарона.

Ее монстра. Ее дьявола. Ее дракона. Ее учителя. И ее возлюбленного.

Перевод В. Двининой

Рейчел Винсент

Смерть Солнечного Садиста

«…Через минуту вас ждет прогноз погоды. Просим обратить внимание на список школ, в которых отменят занятия. Прямо сейчас главные новости к этому часу…»

С глухим стоном я оторвала взгляд от учебника истории и уставилась в телевизор. Местные новости меня не интересовали, но хотелось узнать, отменят ли занятия в школе. Если отменят, значит, о первой главе, посвященной Второму всемирному конфликту, можно временно забыть.

Невозмутимая и безупречно одетая ведущая сидела перед раскрытым ноутбуком и смотрела в камеру. Белоснежные клыки упирались в пухлую нижнюю губу.

«Вчера вечером на стоянке торгового центра „Гейтвей“ полиция обнаружила обгоревшие останки еще одного ребенка, последней жертвы Солнечного Садиста. Как и предыдущие жертвы, девочка была обескровлена, связана и брошена на смертоносном утреннем солнце. Официально личность погибшей еще не установлена, но из авторитетных источников стало известно: в полиции почти уверены, что это девятилетняя Фиби Хейс, которая не вернулась из школы две ночи назад».

Что? О других жертвах я, разумеется, тоже слышала. О них все слышали. Но «Гейтвей» находится в десяти минутах ходьбы от нашего дома. Солнечный Садист орудует у меня под боком!

«За текущий месяц это уже четвертое убийство ребенка, совершенное с особой жестокостью. Первое произошло в Центральном районе. Полиция обращается к родителям с убедительной просьбой не оставлять детей без присмотра и держать с ними постоянную связь. Располагающих любой информацией о Солнечном Садисте и заметивших что-то подозрительное просим немедленно обращаться в полицию…»

Отмена занятий сразу отошла на второй план. Я с отвращением щелкнула кнопкой пульта. Надо быть полным ублюдком, чтобы кормиться от другого человека, тем более от ребенка, а потом бросить его на солнце! Это самое настоящее надругательство, лишающее бедных родителей надежды, что их дитя упокоится с миром.

Солнечный Садист — ну и кличка! Видимо, у тележурналистов иссякла фантазия, не могут придумать серийному убийце нормальную кличку. Зачем ее вообще придумывать?!

Из глубины дома донесся тоненький голосок:

— Фи-и-и! — (Я снова оторвалась от учебника: неужели Люси слышала новости?!) — Она укусила ту девочку? — захихикала сестренка, и я вздохнула с облегчением: страшные новости Люси пропустила.

— Ага, потому что та старуха действительно ведьма! — Ломающийся голос Оскара делал сказку страшнее и драматичнее. — А ты думала, она гладит детишек по головке и отпускает с миром?

Я бросила учебник на диван и вскочила, тотчас забыв о домашней работе. Когда мы с Оскаром были маленькими, мама часто рассказывала сказку, которая нам очень нравилась. Особенно та ее часть, где храбрая девочка вышвыривает ведьму на солнцепек и та превращается в головешку. Потом девочка освободила брата, они вместе дождались сумерек и побрели домой по прохладному темному лесу.

Люсинда снова захихикала, и я, слушая продолжение сказки, на цыпочках побежала по коридору. Я не обулась и по ковру двигалась совершенно беззвучно.

— Будешь хихикать или сказку слушать?

— Все, все, буду тихо сидеть! — закричала Люсинда. — Читай дальше!

Я заглянула в детскую: Люси, в желтой ночнушке с оборочками, сидела на кровати, прижав к животу бордовое одеяло. Белые кудри рассыпались по плечам. Сестренка широко улыбалась — в свете ночника блестели и голубые глазки, и маленькие острые клыки.

Над ее плечом полумрак детской пересекал тоненький солнечный луч. Он просачивался сквозь узкую брешь в обитых темно-розовым плюшем ставнях, за которыми еще час назад светила луна.

Оскар сидел на стуле у кроватки Люси и читал любимую сказку из старой книги в кожаном переплете, купленной задолго до рождения наших родителей.

— «Ведьма крепко сжала Гретель, приникла к шейке девочки и вонзила клыки в ее тонкую белую кожу. Глоток, еще глоток — она пила сладкую детскую кровь, наслаждаясь каждой каплей. Гретель слабела, потом без чувств упала на пол и закрыла глаза. — Оскар взъерошил свой жесткий белый ежик, а я нахмурилась: разве в сказке Гретель теряла сознание? — Когда девочка умерла, ведьма повернулась к клетке, где сидел Гензель, в ужасе взиравший на бездыханное тело сестры. Мальчик понимал: теперь его очередь».