Цена твоего прощения

Оделся в десять секунд, рубашку даже не застегнул, так накинул, и спустился следом за женой. На крыльце её не было, предположил, что раз обряд на рассвете, то, скорее всего она с восточной стороны дома. Тем более, что там кроме газона и нескольких вишен ничего нет. Думал там беседку поставить в японском стиле и чай пить. А сейчас пригодится под детскую площадку.

 В своих предположениях я оказался прав. Жена стояла босая на белом полотенце с какой-то вышивкой ярко-красного цвета, повернувшись лицом к только-только собирающемуся всходить солнцу.

Кира стояла, сложив руки на груди и склонив голову, словно в поклоне, её губы что-то беззвучно шептали. Даже бойцы охраны замерли, наблюдая за происходящим со стороны. Замечаю тут же находящихся Влада и Измаила. Рядом с ними разлёгся Князь, время от времени бдительно осматривающий территорию.

Над горизонтом появился солнечного диска, быстро поднимающегося на небосвод и разгоняющий предрассветную дымку. Солнечные лучи коснулись ограды, верхушек деревьев, склоненной женской головки. Мягко, словно любящими и берегущими ладонями обхватили фигурку жены. И спрятались за набежавшими облаками.

 Смотрелось это так, словно солнце по-отечески благословило девочку и обняло. И ничего сверхъестественного в этом не было. Просто солнечный свет, просто девушка, стоящая на траве. Но сердце ускорилось, ощущение совершающегося таинства стало настолько сильным, что появилось желание самому опуститься на колени.

 Кира сняла с шеи свой оберег, который не снимала на моей памяти ни разу и ни при каких обстоятельствах, и положила его на край полотенца, на котором стояла. Она развернулась и увидела меня. - Стой! - заметил, что она собирается пойти мне на встречу, но из её ночного рассказа я помнил, что переступить она должна на мою рубашку.

Кира наблюдала за тем, как я расстилаю снятую рубашку на земле, с улыбкой. Вложив свою ладошку в мою протянутую руку, она переступила, как и положено, на вещь мужа. Дальнейшее для меня стало полной неожиданностью.

Как там она говорила? "Девушка задаёт будущему мужу три вопроса"? Да, только надо было уточнять, что вопросы там не в стиле "куда мы поедем отдыхать"! - Ты примешь меня под сень своего дома, своего рода и своих богов? - озорно улыбаясь, спрашивает она. - Да! - сам не ожидал, что ответ получится таким громким. - Ты примешь меня женой в своём доме и детей, рождённых мной? - улыбка немного гаснет, но я добьюсь того, чтобы и последние её сомнения развеялись. - Да! - сейчас я уверен, что делаю всё правильно. - Ты примешь право над волей и жизнью моей, позволишь занять место за твоим плечом? - традиции воспитания язычников мне уже начинают нравиться всё больше и больше. - Да! - Кира поднимается с колен, но и у меня есть вопрос, и мне всё равно, сколько людей его услышит. - Ты будешь хозяйкой в моём доме и в моём сердце? Веришь, что никого и нечего дороже тебя и ребёнка для меня нет? - Верю, Сабир! Только там не ребёнок. - Кивает на мою руку, прижатую к её животу. - Уже знаешь конкретно кто? - улыбаюсь ей в ответ. - Нет, кто - не знаю. А вот что там двойня, да, уже известно. - Смеётся эта мисс-хранительница секретов. - Что? Как двойня? - если честно, то пребываю немного в шоке от новости. В моей маленькой хрупкой девочке сразу два ребёнка. - Ну, в моей семье это не редкость! - она пожимает плечами, а я вспоминаю те самые серьги, в которых она была во время нашего первого совместного выхода в свет.

Она же говорила, что какой-то из её прадедов подарил жене за рождение двойни. Подхватываю жену на руки и несу в дом, под поздравительные крики бойцов и пальбу в воздух. Представляю, как будет доволен дед. Жену несу сразу в душ, стягиваю с неё рубашку, в которой она была. Хотя это скорее платье, под горло, с длинными расшитыми рукавами и длиной почти до самого пола. - Я сейчас вернусь! - говорю ей, оставляя её под струями воды.

На улице собираю полотенце, оберег и вместе с рубашкой кидаю в мангал. Щедро заливаю жидкостью для розжига и поджигаю. - Это что за акт вандализма? - любопытничает Влад. - Да Кира сказала, что это всё можно выкинуть, потому что если хранить, то примета плохая, это вроде, как дорога обратно, от мужа в свой дом. - Объясняю ему. - Я конечно, не особо суеверный, но так надёжнее. - Да я тоже во все эти суеверия и приметы не особо верю, но могу до реки доскочить, все угли в воду кинуть. - Предлагает Влад. - Давай брат! - хлопаю его по плечу, оставляя его у мангала, а сам бегу к жене.

Кира стоит ко мне спиной. Струи воды разбиваются об её плечи, собираются дорожками, бегущими по спине, сглатываю ставшую вязкой слюну. Она услышала, разворачивается, смотрит прямо в душу своими глазами лисьими, ведьма моя. Ждёт, когда я с ней рядом окажусь. Мою её сам, от гривы волос, которую она варварски укоротила, до пальчиков на ножках, чтобы и духу её незамужней жизни не осталось. А она только молчит и так хитро улыбается, словно и впрямь лиса, которую заперли на ночь с цыплятами.

Стоим под душем, прижимаю её к себе, целую и все мне мало, всю бы её сожрал. Кира меня слегка отталкивает, вызывая удивление. И резко опускается на колени. - Кира! Ты что творишь? - боюсь поверить в то, что она сама собирается сделать.

 И не знаю, что делать. Одна часть меня требует сейчас же прекратить, запретить. Не девка какая-нибудь, жена же! Любимая девочка! А вторая часть требует не мешать, намотать её гриву на кулак, помочь, направить, показать, как мне нравится! Именно потому, что она не девка какая-нибудь, а жена. Единственная, любимая и желанная. - Ты сам сказал, чтобы подумала. Ну, так я подумала. - Сверкает глазами мой самый сладкий грех, мое искушение.

 Делаю то, что сотни раз представлял в самых тайных мечтах. Наматываю её волосы на руку, пока жадно, не целую даже, а кусаю её губы, и притягиваю её голову к паху, где от одного предвкушения всё сводит и обдаёт кипятком.